— А? Что? Отстань! — проворчал он, не открывая глаз.

Всю ночь Хлыст охотился и носился, как угорелый, по улицам территории Двуногих, так что к утру лапы у него отваливались от усталости, и он провалился в сон, едва смежив веки. Мышцы до сих пор ныли от напряжения.

Его снова пихнули в бок, на этот раз сильнее. Приоткрыв один глаз, Хлыст увидел сидевшую возле себя Кору и белый хвост Снежинки, торчащий из-за ближайшего мусорного бака.

Коротышка стоял над Хлыстом, и встревожено таращил свои яркие рыжие глазищи.

— Они опять, — коротко сказал он.

Хлыст выбрался из своего жесткого гнездышка под корнями дерева и отряхнул сухую труху, приставшую к шкуре.

— Где?

Коротышка показал ушами на клочок голой земли за гнездами Двуногих.

— Я покажу.

С этими словами он зашагал к просвету в изгороди Двуногих.

— Там Плут, Шкипер и Миша, — добавил он, обернувшись к Хлысту.

Тот мигом ощетинился, как еж.

— Они не имеют права!

Вскоре он заметил Плута. Здоровенный полосатый бурый кот стоял, широко расставив лапы и выгнув дугой спину. Всем своим видом он давал понять, что настроен очень серьезно. При виде Хлыста и его товарищей Плут зарычал. За его спиной стояли Шкипер и Миша, глаза обоих светились злобой, губы растянулись, демонстрируя остроту клыков.

В углу изгороди съежились Уголяшка и Перси. Хлыст почувствовал, как у него оборвалось сердце. Почему их только двое?

— Где же Морковка? — пробормотал он себе под нос.

Он увидел несколько жалких кусов дичи, валявшихся у лап своих товарищей — две тощие мышки, да полуобглоданная кость, выуженная из мусорного бака Двуногих.

— Мы всю ночь бегали, чтобы раздобыть это! — возмущенно воскликнул Уголяшка, завидев своих друзей.

— Тебе лень охотится, Плут? — прорычал Хлыст.

Бурый кот нехотя обернулся, его глаза полыхнули злобой.

— По-моему, мы заключили соглашение, — процедил он. — Память отшибло? После восхода солнца вся территория принадлежит нам.

Хлыст повернулся и посмотрел на небо, в том месте, где всегда вставало солнце. Крыши каменных гнезд Двуногих тускло темнели на фоне неба, едва начавшегося бледнеть в ожидании рассвета.

— Ты ослеп или мозги потерял? — прошипел Хлыст. — Еще темно!

Не обращая внимания на его слова, Плут сделал шаг вперед.

— Значит, плюешь на правила, Хлыст? — с угрозой прошипел он. — Что ж, придется научить выполнять договор!

Хлыст оскалил зубы.

— Я сыт по горло твоими угрозами, — ответил он. — Мы первые поселились здесь, и не тебе указывать нам, что делать!

Плут коротко кивнул Мише. Кремовая кошка шагнула вперед. Затем, без всякого предупреждения, она бросилась на беззащитных пленников. Перси оглушительно завизжал, когда острые когти полоснули его по щеке, и ударили в глаз.

Захлебываясь бешеным воем, Хлыст кинулся на Плута и опрокинул его на землю. Бурый забияка с громким визгом замолотил его всеми четырьмя лапами. Хлыст слышал за спиной сопение, шипение и вопли дерущихся котов, но все перекрывал тоненький плач Перси, убегавшего прочь с залитой кровью мордой.

Затем с грохотом распахнулась дверь гнезда Двуногих. Оглушительный вопль Двуногого разорвал предутреннюю тишину, ему вторил сиплый собачий лай.

Корчась на земле под тяжестью Плута, Хлыст увидел, как из распахнутой калитки выбегают сразу две собаки. Их длинные языки вывалились из пастей, пронзительное тявканье мигом заглушило все остальные звуки.

Плут и его дружки поспешно вскочили и задали стрекача, едва касаясь животами земли. Собаки бросились за ними.

Хлыст прохромал к ограде, возле которой растянулся ослепший и оглушенный Перси. Поманив хвостом Коротышку, Хлыст подхватил раненого за шкирку и поволок в укрытие за кучей дров.

— Быстрее, — с тревогой прошипел Уголяшка. — Собаки возвращаются!

Хлыст припал к земле за поленницей. Он слышал топот собачьих лап по земле, их сиплое дыхание и громкое сопение, с которым они обнюхивали дрова. Но псины были слишком велики, чтобы протиснуться в узкую щель между поленницей и забором.

— Помогите, умоляю, помогите мне! — скулил Перси, глядя на них полным ужаса здоровым глазом. — Я умираю…

— Нет, ты не умрешь, — рявкнул на него Хлыст. — Ты просто потерял один глаз, вот и все. Теперь на всю жизнь останешься кривым, но жить будешь.

Перси зашелся в визге.

— Прекрати вопить, слышишь? — мягко сказала ему Кора, протискиваясь поближе к раненому. — Все будет хорошо, честное слово. Потерпи немного, дай я вытру кровь.

Она принялась слизывать кровь с исполосованной шерсти несчастного, и вскоре пронзительный визг Перси сменился жалобным всхлипыванием.

Собак больше не было слышно.

Выглянув из-за поленницы, Хлыст увидел, что ворота дома Двуногих вновь распахнулись, и шавки забежали внутрь. Плут и его шайка исчезли без следа, словно растворились.