Но нашим архиепископам, князьям зарубежной церкви, если они настоящие монахи, лучше б было воздержаться от Второго Пришествия с колокольным звоном и молебнами, где перепутали Христа и антихриста.

Сначала повенчали лженаследника, где перепутали царство земное. А теперь перепутали и Царство Небесное. Ох, лукавый попутал!

Проверим-ка наших бравых диссидентов, смелых борцов за свободу и права человека, на те родимые пятна, о которых говорит генерал-профессор Топтыгин, из 13-го Отдела КГБ, в своих "Протоколах советских мудрецов".

Как учил наш знаменитый Козьма Прутков, давайте смотреть в корень. Поскольку дьявол теперь поселился в печатной краске, то началась вся эта диссиденция в литературе. И, согласно бердяевского союза сатаны и антихриста, первым апостолом этих диссидентов был еврей Пастернак со своим "Доктором Живаго".

На Западе ему за это дали Нобелевскую премию, а глава Союза советских писателей Алексей Сурков обозвал Пастернака педерастом и алкоголиком. Сообщает это вовсе не какой-нибудь антисемит, а сам-семит стоглазый Аргус из "Нового Русского Слова" (НРС от 8 ноября 1958).

Хм, странно... Сразу же получается по формуле профессора Натана Лейтеса! А ведь Пастернак это предтеча всех остальных, диссидентов.

На смену еврею Пастернаку дуплетом пришли полуеврей Синявский и еврей Даниэль, тоже диссиденты, которых западная пресса сразу же признала гениальными новаторами в литературе. Андрей Синявский посылал свою писанину за границу под еврейским псевдонимом Абрам Терц, а Юлий Даниэль под псевдонимом Николай Аржак, за что в СССР их посадили в концлагерь, а на Западе объявили мучениками за свободу и права человека.

Но вот передо мной книга американского профессора-слависта Эдварда Брауна "Русская литература после революции" (Изд-во Кроуэлл-Кольерс, Нью-Йорк 1963), которая отпечатана в Нью-Йорке, и предназначена для американских университетов. О творчестве Синявского-Терца профессор Браун пишет следующее: "всегда с преобладающими тонами импотенции и половых извращений... с исследованием параноидных фантазий... рассказы не являются художественным успехом... Терц, талант половых извращений..." (Подчеркнуто мной, Г.К.)

Вот та свобода, которой не хватает Синявскому-Терцу! Словами профессора Брауна это просто душевнобольной легионер, секс-перверт, извращенец, вырожденец, типичный гарвардский "ленинец" по рецепту профессора Натана Лейтеса.

Батюшки-светы! так кто же это такие: диссиденты или импотенты? Ведь параноидные фантазии это то самое, что было у Сталина и Гитлера. И изолировать таких людей – это совершенно правильно. Кстати, почему и эти диссиденты-импотенты тоже из обрезанного племени? Что это: бунт обрезанных или обрезанный бунт?

Когда Синявского и Даниэля посадили, то 13 (!) представителей французской интеллектуальной элиты послали правительству СССР петицию и подняли гвалт на весь мир, требуя освобождения этих диссидентов. Но заметьте символику 13, чертова дюжина. Это сигнальчики, которыми обмениваются легионеры. Эх, французская любовь 69.

Теперь я беру "Новое Русское Слово" от 16 октября 1966, статью честного сиониста (проживающего в Израиле) Ю.Марголина "Мысли врасплох" Абрама Терца", то есть Синявского. Марголин честно считает, что Синявский-Терц из евреев-выкрестов. Зато наш литературный хамелеон Михаил Коряков, как обычно, ханжески уверяет, что лицо Синявского полно "особенной, русской мягкости", и что у него "много русского, славянского".

Как ни подхалимничал наш Коряков, но из Американского Комитета его все-таки высадили досрочно на пенсию, то есть на мусорную кучу, чтобы очистить место тем самым диссидентам, свеженьким представителям 3-й евмиграции из СССР, которых Коряков так расхваливал на свою же голову.

Марголин пишет: "Но Абрам Терц не против одной только советской действительности, а против всей нашей, также и благополучно-западной, ополчился". Это типично для нигилистов и анархистов. Кстати, если перевернуть псевдоним "Терц" наоборот, то получается "Црет". А дальше вы уж психо-анализируйте сами, на что это похоже.

Марголин пишет: "Мысли врасплох" это сплошное влечение к смерти... Книга начинается со слов "Как вы смеете бояться смерти?!!" и кончается (на стр.146) на слове "смерть"... Мотив смерти варьируется на все лады.

"Смерть надобно заслужить" (стр.49).

"Господи, убей меня!" (стр.74).

"О, как оно медленно, приближение смерти!" (стр.108).

Марголин пишет: "За личиной Синявского таился Терц – безгранично несчастный человек, не приемлющий жизни. Все в ней ненавистно. Тут дело не в "антисоветчине"... То есть, попросту говоря, психически больной человек.