Не доходя полтора десятка шагов до ночного клуба, Петр Кириллович остановился. Так и есть, бомж копается в урне. Но в прошлый раз, кажется, он был мужчиной, а тут — женщина… Впрочем, какая разница?

Онопко вскинул автомат и дал по бомжу короткую очередь. Тот или та, не важно, ткнулся головой в урну, а прохожие вдруг запаниковали, разбежались с криками в разные стороны. Странно…

Продавщица киоска «Двенадцать месяцев» стала давать показания полиции, как только у нее прекратилась истерика, но внятно описать мужчину, стоящего за спиной Татьяны Трапезниковой, не смогла. Сказала одно: старый, а потому не рассматривала, сразу потеряла всякий интерес.

Менеджер магазина «Эльдорадо», напротив, запомнил отлично мужчину, находящегося рядом со смертельно раненным Анатолием Федоровым (тот умер в машине «скорой» по дороге в больницу). Сначала он подробно описал его, а потом по предложенному фотороботу и опознал.

Так полиции Иркутска стало известно, что в городе орудует маньяк, совершивший минимум два убийства.

Именно в это время в полицию и поступил звонок с информацией, что неизвестный, похожий по описанию на серийного убийцу, только что у ночного клуба «Стратосфера» расстрелял из автомата пожилую женщину.

Полиция отреагировала мгновенно.

Когда Петр Кириллович в сквере у драмтеатра поливал огнем из автомата бронзовый памятник Александру Вампилову, ежу стала понятна в общем-то всем известная вещь: слова «маньяк» и «сумасшедший» — синонимы.

— Положите автомат на землю и поднимите руки, вы окружены!

Услыхав за спиной голос громкоговорителя, Онопко усмехнулся, поменял расстрелянный магазин и, минуя «убитого» драматурга, побежал, петляя, к набережной Ангары.

Бурят с самурайским мечом не понадобился. Во избежание потерь среди мирных граждан полиции ничего не оставалось, как застрелить маньяка неподалеку от памятника Александру III.

Раскинув руки, экскаваторщик упал на краю котлована и умер.

Первый уровень ИГРЫПетр Кириллович все-таки прошел, но при жизни так и не узнал об этом.

99 лет назад. Остров Ольхон

Абсолютно голая плоская Скала, словно нос океанского судна, под которым всегда бурные, будто кипящие воды Священного моря. Облака над Скалой проплывают настолько низко, что, кажется, подпрыгнув, можно дотянуться до них рукой, оторвав мокрый, пушистый клок.

Граница трех сфер: воздуха, земли и воды — идеальное место для созерцания и медитаций. Еще один плюс — полное безлюдье. В этой малообжитой части Ольхона не было поблизости ни улусов, ни временных стойбищ. А теперь, когда Баташулуун Шагланов поставил у Скалы свою белую юрту, ни один человек даже случайно не мог сюда забрести. Разве что сильный шаман смог бы найти дорогу. Но зачем? Если место заговорено, значит, хозяин его не желает никого видеть. Нетактично нарушать уединение без веской на то причины.

Неподалеку между редко растущими реликтовыми лиственницами и соснами щипали молодую травку три лошади заарина и стадо баранов в два десятка голов. Больше разумному человеку и не нужно. В загробный мир богатства с собой не забрать. Кто-кто, а уж заарин это прекрасно знал.

Скрестив ноги, он сидел на самом краю Скалы и курил свою трубку. Накрапывал дождик, и это было приятно. Любое природное явление, будь то мелкий дождь, ураган или извержение вулкана, правильно и неизбежно. Потому что все это — деяние богов, которые мудры и справедливы во всем, даже в мести и ненависти. Впрочем, нет в них ненависти, ибо, наказуя, они не перестают любить…

Заарин предчувствовал, что на него надвигается какая-то черная, как грозовая туча, злая беда, но ничего предпринимать не собирался. Пусть все случится так, как предначертано. Находясь в возрасте допотопных библейских праотцев, он уже подустал от жизни в Срединном мире.

Баташулуун Шагланов был близок к Просветлению, и в Чикаи Бардо, в момент смерти, был уверен, он сумеет узнать ослепительный и манящий свет Вечного Синего Неба и сольется с Абсолютом, избежав нового бессмысленного перевоплощения. Он ждал этого момента. Он жаждал его, как всадник, седьмой день скачущий по безводной пустыне. Он попросту устал скакать…

Он вспомнил вдруг о Темучине, на Великом Курултае всех монголов в 1206 году объявленном Чингисханом. И хотя у ламаистов сразу после смерти он сделался богдо, то есть святым, он не обрел Просветления. В каждом новом перерождении Великий Завоеватель приносит все новые и новые беды, и жертвы теперь исчисляются в миллионах. Он совершенствуется, но не духовно, а как политик и убийца. Заарин не хотел бы для себя подобной судьбы. Впрочем, судьбы не выбирают, и он это тоже знал…

Трех боо, приближающихся к его уединенному убежищу, заарин заметил давно. Полярную Сову, своего ученика, он знал с его двенадцатилетнего возраста. Старика раздирали сомнения, но все-таки он вел двух других — усть-ордынского Пятнистого Волка, которого заарин немного знал, и незнакомую молодую черную шаманку в обличье Сороки.