Шрифт:
— Еще две минуты, — ответил тот, взглянув на часы. — Сейчас четыре двадцать ровно.
— Вы бы сели где-нибудь в сторонке.
Сидячие места в юрте отсутствовали, и мужчины устроились прямо на земляном полу у входа.
— Тоже своего рода экзорцизм, — прошептал Беликов.
— Ну да, похоже, — согласился Есько, — только отчитывают совсем по другой книге.
— Какая, в принципе, разница? Все эти ваши книги — опиум для народа, — усмехнулся следователь, а «аномальщик» лишь пожал плечами.
Шаман раскрыл «Бардо Тёдол» на первой странице и прочел вслух…
Глава 53
ЧИКАИ БАРДО
04.22. Остров Ольхон. Область Бардо
«О благороднорожденный Баташулуун Шагланов, настало время искать Путь!
Твое дыхание сейчас остановится. Я подготовлю тебя к встрече с Чистым Светом. Сейчас ты воспримешь его, как он есть в Мире Бардо, где все вещи подобны ясному безоблачному небу, а обнаженный незамутненный разум — прозрачной пустоте, у которой нет ни границ, ни центра.
Познай себя в это мгновение и останься в этом Мире. Я помогу тебе!»
По телу Марины Младич прошла судорога, девушка вдруг захрипела и, как столб, повалилась на спину, ударившись затылком о земляной пол юрты.
Мужчины подскочили с мест.
— Что с ней?! — встревоженно спросил Есько.
— Переверните ее на правый бок, в позу «лежащего льва», — спокойно произнес не поддавшийся панике Василий Шарменев. — И кто-нибудь, зажмите артерии с правой и левой стороны горла.
Мужчины сделали, как велел шаман, повернули и зажали, но девушка продолжала хрипеть, на губах ее выступила желтоватая пена. Из ушей, ноздрей и глаз стала выделяться того же цвета маслянистая жидкость.
— Она умирает! — воскликнул Юрий Беликов.
— Это дух заарина готовится покинуть ее тело, все идет, как должно, — сказал шаман и, приблизив свои губы вплотную к уху девушки, произнес отчетливо и ясно:
«О благороднорожденный Баташулуун Шагланов, не позволяй своему уму отвлекаться!
Сейчас приходит к тебе то, что называют смертью, думай о ней так:
„Вот и настал час моей смерти, воспользуюсь же ею во благо всех живых существ, которые населяют беспредельные просторы небес, и буду поступать так, чтобы достичь совершенного состояния, движимый любовью и состраданием к ним и направляя все свои усилия к Высшему Совершенству…“»
То, что увидел Иван в пяти-семи шагах от себя под тусклым светом красной луны, поразило его до предела. Поразило и напугало. Он даже не сумел сразу прийти товарищу на помощь.
Это было похоже на половой акт, однако им уж точно не являлось. Обнаженный Стас лежал на спине, совершая характерные движения. Вероятно, он-то был уверен, что происходит соитие. Партнерша сидела на нем в известной позе, но что это была за партнерша, господи…
— Муу шубуун, — прошептал Иван, непроизвольно перекрестившись. — Дурная птица…
Тело существо имело женское, обнаженное, а вот голову — птичью. Вытянутые губы образовали длинный красный клюв, которым муу шубуун, издав звук, напоминающий воронье карканье, клюнула юношу в лоб и «каркнула» снова, теперь торжествующе.
Стас двигаться перестал, из раны во лбу потекла кровь, заливая лицо. Он с ужасом наблюдал, как птичья голова с черными перьями вместо волос подалась назад, готовая к новому удару. Но уж его-то Иван дожидаться не стал. Выйдя из ступора, он нажал на спуск маркера и, не слишком надеясь на благоприятный исход выстрела легким шариком, отбросил оружие и с криком побежал вперед.
Однако юноша зря сомневался в своем «абсолютном оружии», Мать Хищная Птица дурного не посоветует.
Шарик, выпущенный из маркера, ударил монстра в обнаженную грудь, мгновенно окрасив сперва ее, а затем и все тело в насыщенный желтый цвет, после чего муу шубуун попросту пропала, а в небеса поднялось легкое полупрозрачное облачко желтоватого оттенка.
Душа Татьяны Трапезниковой, при жизни сохранившей невинность, в образе сладострастной гурии поднялась в магометанский вариант рая в Мире Дэвов, дабы, наслаждаясь по полной программе, ожидать нового, весьма благоприятного рождения в приличней семье высоконравственных и высокоразвитых гуманоидов седьмой планеты одного из солнц созвездия Малой Медведицы. Невооруженным глазом с Земли его, увы, не разглядеть…
Иван остановился как вкопанный, впервые воочию увидев вознесение. Голос, точнее, стон Стаса вывел его из нового ступора.