Прежде всего, в последних главах «Пролога», относительно коротких, так же, как и в предыдущих, рассказывается о встречах, приемах, миссии и переговорах (беседах). Там нет описания этапов и обозначена единственная дата — 1295 год, год возвращения в Негропонт и Венецию. Мы узнаем, что они добирались до Великого хана на лошадях, скакали зимой и летом, в течение трех с половиной лет. «И это произошло из-за плохой погоды и большого холода». Когда император узнал об их приходе, он выслал им навстречу эскорт, который сопровождал их на протяжении остального пути, то есть в течение 40 дней: «И были хорошо обслуживаемы и почитаемы в пути». Здесь снова акцент невольно делается на посольстве и приеме.

Они присоединяются к Кубилаю в Кайпинфу (Шанду), городе, заново отстроенном, расположенном в Монголии по ту сторону Великой Стены. В «Прологе» о Пекине речь не идет.

Что касается обстоятельств возвращения двадцать лет спустя, тот же самый «Пролог» говорит, что сначала они плыли морем, сопровождая монгольскую царевну до Персии, затем двигались сухопутным путем к Трабзону и Константинополю. Марко настаивает на факте, что царевна Когатра (Кокочин-хатун), дала им эскорт по меньшей мере в 200 всадников.

С другой стороны, в самом содержании двух книг «Описания» есть подтверждение «разнообразных открытий, которые сделал Мессир Марк», Это длинная череда воспоминаний в порядке, претендующем на логичность, который кажется иногда курьезным, ошибочным, который не всегда соответствует авторскому ходу рассуждений. Марко не говорит о том пути, которым проходил, разве что очень редко или намеками. Он говорит о провинциях («Там говорит о провинции Туркмении») и королевствах, но не указывая точно путь, которым он идет. Он забывает рассказать о дол-rax переходах, оставляя нас в неведении о двух этапах. Он с удовольствием повествует о чудесах стран, которые находятся, очевидно, в стороне от их пути. Его знания часто основываются на слухах, а не на собственном опыте. Много вопросов остается, таким образом, неразрешенными, и с самого начала мы не без сожаления констатируем, что «Описание мира» не представляет собой рассказ о путешествии в чистом виде, но отвечает иным интересам и принадлежит к другому жанру литературы.

Дорога исследователя этих мемуаров с самого начала очень трудна. Первые комментаторы, вероятно, отталкивались от идеи, что Марко Поло описывал то, что он видел; к тому же в хронологическом порядке. Но не будет ли ошибочным или нелюбезным поставить под сомнение подобный подход? Наш рассказчик говорит о том или ином городе, его ресурсах и экономике, но это не означает наверняка, что он там действительно был.

Мы считаем, что ключ к разгадке этой книги совсем другой. Кажется, что, желая рассказать как можно больше о каждом из регионов, через которые он проезжал, и о соседних странах, автор не колеблясь приукрашивает свое описание маршрута. Он присовокупляет к описанию собственных впечатлений все, что мог узнать как при дворе, так и на базаре или то, что он мог услышать, возвратившись домой, никоим образом не предупреждая об этом своих читателей.

Задача состоит в том, чтобы соединить, собрать воедино все написанное о каждой стране, например, Персии — маршрут, который ставит перед нами, без сомнения, самые трудные, почти неразрешимые проблемы, если согласиться с мыслью, что книга следует маршруту экспедиции.

Исследователи путешествий и карт единодушно «заставляют» осуществить наших венецианцев странный и весьма значительный крюк. Если верить написанному, то когда Поло выехали из Аяса, то сначала достигли Эрзингана на северо-востоке Малой Азии, что кажется естественным и прекрасно соответствует обычным маршрутам. Но потом, вместо того чтобы продолжать путь так, как это делали некоторые до них и многие после них, они (если верить разным авторам) внезапно свернули на юг, возвратились почти до конца назад, чтобы достигнуть долины Евфрата и Месопотамии, прошли через Мосул и Багдад, чтобы достигнуть Басры.

По другим картам (например, карта в книге издательства М.Г. Потье) — некоторые из маршрутов Марко Поло идут прямо из Аяса на восток до верховьев реки, затем спускаются к морю. Получается, что Большую Армению и Эрзерум они посетили гораздо позже, ценой невероятно трудного, замысловатого по маршруту перехода туда и обратно — из сердца Персии, Кермана. Как бы то ни было, по этим версиям, почти обескураживающим, все эти авторы полагают, что путешественники сели на корабль в Басре, чтобы достигнуть Ормуза, и оттуда долгим и опасным переходом через горы и пустыни в конце концов достигли знаменитой отметки, называемой Равнина Сухого

Древа, которая находится на границе с Персией у Каспийского моря. Поворот, которому «Описание» не дает никакого объяснения: никогда не стоял вопрос о путешествии морем из Басры в Ормуз, и нам трудно понять, как объяснить молчание Марко по этому поводу.

Против достоверности посещения Багдада и Басры свидетельствует также небрежность, с которой наш рассказчик говорит об этих двух городах (один — столица, другой — большой торговый порт). Он их, конечно, не видел и поэтому говорит о них лишь вкратце.

Более критичный и рассудительный Леонард Олшки (1957 год) не верил в возвращение через Багдад и в рейд до Ормуза, далекого от прямой дороги. Это подразумевает долгий путь туда и обратно по наиболее труднодоступным дорогам. Маршрут странный и нелепый.

Эта традиция, настаивающая на признании перехода через Персию реально состоявшимся, объясняется в основном желанием согласовать, несмотря на неточности, истинный маршрут и рассказ о нем, списав разного рода несоответствия на разногласия авторов в подходе к работе над книгой.