Шрифт:
…Утро было ярким и солнечным, и это показалось новому князю добрым знаком. Гонцы ускакали, через пару дней Малх приедет. Нынче Буян приказ на подпись принесёт. Застоялись бойцы. Обнаглели людоеды, волю почувствовали. Так, взять на заметку — увеличить производство смесей горючих, да пусть махинники поработают с той чёрной жижей, что в степях нашли Великих. Глядишь, на что и сгодится… А это что такое?! Едва не вышибив створку ворот, в Детинце ворвался гонец, на ходу скатываясь с лошади. Спрыгнул, бросил, не глядя, поводья подскочившему гридню, и сердце Добрыни замерло от дурного предчувствия — на седле гонца трепетал алый лоскут, знак срочного послания. Еле передвигая ноги, посланец приблизился, и князь напрягся — неужели что с Даром? Но тот молча расстегнул сумку на боку, подал свиток. Не медля мужчина сорвал печать, краем глаза отметив, что та из Торжка на Старом океане, впился в пергамент острым взглядом. Буквы складывались в слова, а те — в предложения…
«…В град наш нынче утром посольство прибыло с Полудня, из государства инков. Просим тебя прибыть немедля, ибо явилась к нам сама королева ихняя, Мама Ольмо. Желает переговорить с тобой по срочному и неотложному делу…»
— Отдыхай.
Бросил послу. Развернулся к высыпавшим во двор челядинцам:
— Немедля послать за Буяном и Кроком! Пусть бросают все дела и сюда. Готовить коней и охрану! Гонца на отдых, да баню ему истопите!
Началась суета. Парнишку, прибывшего в Славград с вестью, быстро подхватили под руки, помогли дойти до лавки, на которую тот со стоном опустился. Тут же сильные руки начали разминать задеревеневшие от долгой скачки мышцы, а князь в ожидании вызванных соратников, подошёл к нему:
— Сам посольство видел?
— Видел, княже.
Прохрипел тот пересохшим ртом, и кто-то сунул ему ковш с водой. Гонец жадно выпил, потом уже более бодрым голосом начал рассказывать:
— Видел, княже! Как тебя перед собой — всё видел! Приплыли они на десяти плотах гигантских под парусами. На каждом — по сотне воинов. Десятый плот самый большой, на нём две мачты. Сделаны те плоты из дерева толстого, нами не виданного допрежь, и лёгкого необычайно. На плотах тех дома устроены, из суставчатого древа [52] , пополам расколотого и выпрямленного. Дома большие, и те, кто на плотах плыл, в них живут. Выглядят они, как обычно люди в тех местах живут. Но рисунков синих у них нет на теле. Много воинов в доспехах из кожи и ваты растительной, так же, как и людоеды, перьями изукрашены, но отличаются сильно от тех. Головы нормальные, не тыквой, как у жрунов [53] . Зубы целые. И, самое главное, княже — они медь знают. У воинов тех булавы из меди простой и золота. Копья такие же. Порядок и строй им ведомы. Ведут себя спокойно, не озорничают, и чистоту блюдут. Воевода им подворье выделил особое — так они туда носилки со своей королевой отнесли, её ещё девицы сопровождали, лепестки перед ней сыпали. Так потом всё сами подмели и убрали. Воины её несут охрану. Меняются. Девицы их на базар ходили. Платили золотом самородным. Поначалу то медь предложили, так купцы их на смех подняли. Тогда золото стали давать…
52
бамбук
53
презрительное прозвище майя
— Ты саму королеву видел?
Гонец замотал головой:
— Нет, княже. Из наших никто её не видел! И не знаем, стара ли, молода. Про то не ведаем. Когда воевода к ней ходил, справляться, нужно ли что, особое — так его и то не пустили. Мол, не положено. Она — Богиня у них.
— Ясно…
Протянул Добрыня, теряя всякий интерес. Прозвучала дробная россыпь копыт, и во двор влетел Крок.
— Что случилось?!
Вместо ответа князь протянул ему свиток:
— Читай, пока Буяна ждём.
Тайник впился глазами, пробежал свиток сверху донизу, поднял встревоженный взгляд:
— Не ловушка ли от майя?
— Гонец говорит, отличаются они сильно…
Позади раздался сиплый голос гонца:
— У них у всех зубы целые, княже…
— Не лезь, когда не спрашивают!
Жёстко оборвал его Крок, и тот умолк. Оба мужчины переглянулись — они уже понимали друг друга без слов.
— Буян?
— Да.
Тайник прикрыл глаза, вздохнул:
— Опять, получается…
— Не думаю. Сердце мне подсказывает, здесь что-то иное…
Вновь загремели копыта, но уже совсем не так, как у коней — боевой тур Буяна бегал тоже быстро, только ритм шагов у него другой был… Въехал, остановил раздувающего ноздри тура, спрыгнул с седла:
— Ну?
Ему тоже дали свиток. Пробежал быстро написанное, вздохнул:
— Да что за дела такие? Как явились эти храмовники, так одно за другим началось… Проклятые они всё же люди.
— Причём тут храмовники? Посольства то в любой момент могут явиться. Чай, Держава! Луры же у нас сколько лет то стоят? И ничего. Зато поднимаемся в глазах людских и окружающих нас — уважают славов!
— Тоже верно. Едем?
— Воины уже ждут.
Сказал Добрыня, указывая назад. И верно — гридни в новеньких, сияющих чистой сталью кольчугах уже седлали вороных коней. Ещё три, чёрный, буланый и пегий ждали князя и его спутников. Пара минут, и все были готовы. Буян склонился к челядинцу, что-то ему шепнул. Тот кивнул, ушёл, и воин подъехал к князю:
— Двинули? Я его послал домой, сказать, чтоб не ждали нынче.
— Двинули.
Князь ударил жеребца стременами, и тот сразу рванул галопом, заворачивая набок голову…
…Сутки непрерывной скачки, когда перекусывают в седле, на ходу меняя усталых коней свежими, приготовленными заранее. Не обращая внимания на усталость. Потом полдня отдыха, и снова сутки скачки… Вылетели на холм, с которого город, находящийся внизу бухты — стоянки флота славов, как на ладони. И верно — отдельно стоят десять великанских плотов. Таких и не видывали никогда! Мачты. Паруса спущены. Дома — как на ладони устроенные. Поболе двулодников будут, однако… Уже не торопясь, лёгкой трусцой двинулись дальше. Вот и город, народ на улицах смотрит, однако не приветствует. Добрыня, совсем как старший брат, дёрнул щекой — знали бы они… А то уже заранее ярлыки клеят. Однако, посмотрим, как через год запоют… Въехали в подворье княжеское, там уже воевода ждёт, что за град отвечает. Дождался, пока князь с коня слезет, да спину распрямит. Тогда только подошёл, подал сам лично ковш с водой холодной. Добрыня выпил, взглянул на старого воина вопросительно, тот лишь рукой в сторону бухты махнул.