По раскаленной пустыне сновали скорпионы и ящерицы, изредка проползали змеи различного окраса, оставляя на песке волнистые узоры. Местность не была мертвой, она кишела жизнью, однако далеко не каждый умел эту жизнь увидеть и не каждый мог ею заинтересоваться.

Но трое мужчин, что стояли на плоском камне с подветренной стороны дюны, пришли как раз для того, чтобы поймать одного из жителей этой пустыни. В руках старшего из них поблескивало копье, украшенное узким красным флажком. Это была метка: брошенное и ушедшее в песок копье могло потеряться навсегда, а по красному лоскуту его легче было найти. Охотника звали Таливар, и сегодня он привел в пустыню своего сына Лаэдара и его друга Саира, сироту, воспитывавшегося в семье Таливара с шести лет.

— Отец, ты уверен, что сегодня мы увидим хэрда? — спросил Лаэдар, глядя на возвышающиеся одна за другой дюны.

— Это зависит от нас, — ответил Таливар.

На плече у него висел толстый холстяной мешок, в котором кто-то барахтался. Это был поросенок. Его принесли специально для охоты в качестве приманки. Гигантские песчаные змеи, или хэрды,реагировали на вибрацию почвы, но не на каждую, а только определенной силы. Скорпион или паук могли чувствовать себя в Пустыне Неизбежности спокойно, однако всякий, кто был размером больше кошки, становился их потенциальной добычей.

Никто не знал, сколько в пустыне обитает хэрдов, кроме, разумеется, анкхелей, живших в черной башне на вершине замка. По словам жрецов племени манои, к которому принадлежали эти охотники, анкхели охраняли замок, служивший тюрьмой для ослушников бога, имя которого запрещалось произносить вслух, ибо оно было вычеркнуто из книги жизни. Такая участь постигла Неназываемого за какой-то проступок перед Дармаром, верховным богом пантеона, которому поклонялись люди племени манои.

Хэрды охраняли подходы к замку, они были стражами пустыни, но анкхели позволяли охотникам убивать их по одному в два месяца. Очевидно, змеи быстро размножались, а пищи было мало, поэтому против их постепенного истребления хранители тюрьмы не возражали.

Длина хэрдов порой достигала пятидесяти футов, но чаще попадались особи до тридцати — тридцати пяти. Кроме того, у них не было тлаз, они выслеживали жертву лишь по вибрации почвы. Челюсти этих созданий были устроены следующим образом: как и у обычных змей, верхняя и нижняя состояли из двух половинок, но у хэрдов они не были соединены между собой кожей и мышцами и раскрывались во все стороны, надежно обхватывая добычу. Цвет кожи песчаных стражей чаще всего был светло-желтым, но изредка попадались коричневые особи с белыми разводами. Такие особенно ценились охотниками.

Таливар вынул из сумки поросенка и выпустил на песок. Животное, возбужденно хрюкая и фыркая, зажмурилось от яркого света и завертелось на месте, принюхиваясь. Теперь оставалось подождать несколько минут, пока хэрд почувствует вибрацию и примчится за добычей. Люди стояли на скале и вглядывались в песчаную равнину, в лучах слепящего солнца казавшуюся почти белой. Дюны походили на застывшие волны и складывались в причудливый узор из полумесяцев. Там, где жило племя манои, песка было мало, почва состояла в основном из камней, покрытых солью — некогда там располагалось большое озеро, которое пересохло более полувека назад. Во время редких дождей вода собиралась в различных углублениях, из которых ее сразу же забирали люди. Единственный оазис находился ближе к Туманным горам, там жили вождь, шаман и самые опытные воины, прошедшие Испытание Пустыней (они десять дней находились в песках, сами добывая себе пищу и воду, прячась от жары и редких, но опасных хищников).

Таливар прищурился — ему показалось, что он увидел на горизонте движение. Так и было: хэрд услышал топот поросенка и стремительно приближался. Теперь следовало приготовиться и ждать. Очень терпеливо, очень спокойно.

Ирвин очнулся оттого, что кто-то коснулся его плеча. Он вышел из транса так быстро, как только смог, и, открыв глаза, обернулся. Перед ним стоял высокий человек могучего сложения с тонкими чертами лица, желтыми глазами и острыми ушами. Темные волосы коротко подстрижены и перехвачены серебряной диадемой, переливающейся черными самоцветами, каких Ирвин прежде никогда не видел. На воине были вороненые доспехи, на вид довольно легкие, а на поясе висел изогнутый меч в украшенных серебром ножнах. Но все это блекло по сравнению с тем, что увидел Ирвин за спиной незнакомца.

Крылья! Самые настоящие орлиные (как показалось на первый взгляд) крылья, не меньше семи метров в размахе, сложенные за спиной.

— Что ты здесь делаешь? — спросил человек высоким мелодичным голосом, глядя Ирвину в глаза. — Как здесь очутился?

— Я не знаю, господин, — ответил Ирвин и встал на ноги.

Удивительное существо вызывало у него почти благоговейный трепет, ведь было ясно, что его создал кто-то из богов: кто еще мог наделить человека крыльями? Ирвин с любопытством взглянул в янтарные глаза, рассматривавшие его с пристальным вниманием.

— Тебя нет в списке заключенных, — проговорило существо, немного отступив.

— Кого, господин? — переспросил Ирвин.

— Ты знаешь, где находишься?

— Нет, господин. Дело в том, что я думал, будто… уже умер. — Ирвин развел руками. — Разве это не Раэллон?

— Я не знаю, что ты называешь этим словом. Это место носит имя Маор-Агтон, Черная Башня. Тебя не должно быть здесь. Если ты пришел сам, то умрешь, если не по своей воле оказался здесь, то останешься в Маор-Агтоне навсегда. Никто не может покинуть башню.