— Чтобы вы пришли ко мне.

— Я?

— Ну разумеется. — Дьяк ухмыльнулся. — Кого еще послать, как не того, кто прошел школу ассасинов, да к тому же путался с женой своего начальника? Об этом уже поползли слухи, а вы же знаете, как Камаэль не любит шумихи.

Нармина слегка покоробило от того, с каким пренебрежением казантарец назвал императора по имени, но он промолчал: сейчас не хотелось вступать в препирательства. Ему было любопытно узнать, насколько глубоко влез Дьяк в дела Урдисабана.

— Зачем я вам понадобился? — спросил он.

— Мне интересны люди, которым я могу что-нибудь дать, — отозвался казантарец.

— Неужели и я вхожу в их число? — усмехнулся Нармин.

Дьяк пожал плечами:

— Может, да, а может, и нет. Это я и собираюсь выяснить.

— Слушаю.

— Во время одного нашего разговора вы обмолвились, что были бы не прочь кое о чем позабыть. Думаю, не ошибусь, если предположу, что речь шла о леди Мартинбейр.

— Вы очень догадливы, — не стал отпираться Нармин.

— Я могу избавить вас от чувства к ней и даже от воспоминаний о том, что вы совершили ради нее. Вас ведь это мучает?

— Еще как! — признал Нармин. — И что вы хотите взамен?

— Судя по тому, как скоро вы об этом спросили, вы склонны отказаться от моего предложения, — заметил Дьяк.

Он вернулся к столу и сел на стул, положив руки на колени.

— Это вы наслали на меня сны о… Пирасионе? — спросил Нармин.

Дьяк кивнул:

— Мне хотелось, чтобы вы припомнили то, что совершили. Больше я не стану так делать, но вы же понимаете, что воспоминания все равно будут вас преследовать.

— Прекрасно понимаю, — отозвался Нармин. — Знаете, господин посол, ваше предложение действительно очень заманчиво. Я бы с великим удовольствием избавился и от своей страсти, и от видений прошлого, но я знаю, что вы потребуете взамен то, что я не смогу вам дать.

— Что же, например?

— Измену.

Дьяк несколько секунд смотрел на Нармина, затем взял бокал и сделал большой глоток. Поставив его на место, он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

— Что ж, — сказал он, пожав плечами, — раз так, то я вынужден оставить вас здесь в качестве пленника, пока мои дела в Урдисабане не будут закончены.

— Хотите сказать, что не убьете меня? — Нармин был искренне удивлен.

— Зачем? Я не получаю удовольствия от насилия, — сказал Дьяк. — Я вижу в нем только необходимость нашего несовершенного мира.

— У вас очень извращенное представление о нашем мире, — заметил Нармин.

Казантарец поднял брови.

— Это говорит убийца? Вспомните старого барона.

— Вам известно, как я наказан, — мрачно ответил Нармин.

— Это так, — согласился Дьяк.

— Откуда вы узнали об отравлении?

— Мне это кажется очевидным. Молодая жена, старый муж. Привлекательный лорд, который почти всегда рядом. Болезнь и смерть супруга, слухи о любовной связи, — казантарец развел руками.

— А Сафир? — спросил Нармин. — Он здесь на каких правах?

— Об этом вы сами его спросите. Вы же слышали, как я приказал его позвать.

— Он действительно изменил короне?

— И да, и нет.

— Как это понимать?

— Он сам объяснит, если захочет. — Дьяк поднялся. — Я уже слышу его шаги.

— Что бы вы потребовали, если бы я согласился на ваше предложение? — неожиданно для самого себя спросил Нармин.

— Помочь вашему другу.

— Сафиру?

— Да.

— В чем?

— Убить императора. — Дьяк направился к двери и распахнул ее в тот самый миг, когда на пороге возник Сафир.

Пропустив его в комнату, казантарец посторонился.

— Поговорите, — сказал он, — возможно, ты убедишь лорда Армаока.

Кивнув Сафиру, он вышел, закрыв дверь.

Нармин оглядел друга с головы до ног. Тот немного изменился. Кажется, взгляд стал жестче и выражение лица приобрело сосредоточенность, ранее ему несвойственную.