– Около двух месяцев назад.

– Понятно. Да, это бумага о Переходе на Пятнадцатый. И думаю, что несмотря на то что Комиссия могла бы – хотя я в этом не уверен - пересчитать стоимость моего имущества и выдать его в денежном эквиваленте, я согласен продать Вам пистолеты. Так или иначе, они кому-то достанутся, так почему бы не Вам? Пусть будет символическая сумма – пять тысяч за оба, это в разы меньше того, что мне предлагали предыдущие покупатели, но счастье, как известно, не всегда в деньгах. Цена Вас устроит?

Меган закивала так быстро, что Рихарт улыбнулся.

Пусть забирает, да, Тильда? Ты ведь не обидишься?

Темные глаза смотрели ласково, по-доброму.

Вот и я так подумал… Пусть забирает.

– Хорошо. Тогда давайте оформим сделку и платеж, а то мой кофе на кухне уже давно остыл, а я все еще хотел бы закончить свой завтрак.

*****

– Сегодня мы рассмотрим еще один метод дешифровки цифрового сигнала, а после кратко пробежимся по всем темам, которые изучили. Все это будет до обеда.

Профессор Ирвин Клод, лысоватый затылок которого последние четыре недели привычно маячил перед широким экраном с формулами и графиками, потер мясистые руки, повернулся к классу и посмотрел на студентов поверх круглых очков.

– После обеда я расскажу вам о структуре завтрашнего экзамена, который будет состоять из четырех этапов, включающих различные задачи. На решение каждой у вас будет от тридцати до сорока пяти минут…

Слушая преподавателя, я бесцельно выводила ручкой в тетради линии и загогулины. Экзамен в девять утра, нужно будет подготовиться: пробежаться по конспектам, посидеть в лаборатории, поработать с замками-ловушками, сложные микрочипы которых давались для понимания особенно тяжело. Если смогу разобраться с ними, сдам и все остальное. Хотя, сдам - не сдам… кому оно все надо.

Глаза слипались; мозг после практически бессонной ночи никак не желал включаться в работу. Кто-то, глядя на круги под моими глазами, позавидовал бы, мол, повезло девке, ей есть чем заняться по ночам.

Да уж…

С грустью вспомнилась радость от удачной покупки – прижатая к груди деревянная коробка с двумя редкими пистолетами внутри, похрустывающие по подтаявшему снегу каблуки, поющее сердце и желание воспарить к небу. Удалось! Я нашла их! Не просто нашла – купила! Какой ценный и одновременно бесценный подарок! А, главное, у меня в руках…

Это было вчера.

Вчера утром я радовалась, как одуванчик, впервые за долгие месяцы увидевший солнце, а вечером…

Кто, спрашивается, тянул меня за язык? Зачем я ступила на порог его кабинета? Босая, в шелковом халате, специально припасенном для особого случая, снова поверившая в чудо.

Память моментально воспроизвела случившееся накануне с тошнотворной четкостью. Широкоплечая фигура, расположившаяся в кожаном кресле; синеватые отсветы от монитора, вычерчивающие профиль; поставленные на стол локти, задумчивый вид…

– Дэлл?...

Скрипнуло сиденье; он повернулся на голос.

– Что?

Слова из приготовленных сформированных комков раскрошились, сделались кашей, заставляя мямлить.

– Скажи… я… - Подол халата скользил в ладони; от этого ощущения почему-то делалось неприятно. – Я могу спать с тобой в одной спальне?

Нам пора что-то изменить, разве ты не чувствуешь?

– Хотя бы сегодня…

Застывший зеркальный взгляд лишь усугубил мою нервозность.

– Или время от времени…

– Я бы пока этого не хотел, Меган.

Сердце пропустило удар, а после налилось свинцовой тяжестью. Сделалось стыдно за себя, за то, что пришла. Ткань противного халата продолжала ускользать сквозь пальцы – пытаешься нащупать, а она утекает, бесформенная, бесхребетная, слишком скользкая.

– Но ведь у меня есть право… Право спать с тобой в одной постели…

Последняя часть фразы вслух не прозвучала, но того и не требовалось. Взгляд сделался холодным и презрительным; губы сжались в жесткую линию.

– Право? – Теперь его голос звучал по-ласковому ядовито, напоминая липкие лепестки растения-ловушки – бархатная кожица, а сверху сладкие капли смертельного химического вещества. – Право настаивать на близости? Конечно, ты имеешь право, ведь на твоем пальце мое кольцо. Я, знаешь ли, и раньше делал это без желания – пришлось научиться, – поэтому смогу и в этот раз. И, конечно же, у тебя есть право требовать любовь, раз ни у кого не возникает желания давать ее тебе добровольно…

Вновь вспомнилась прижатая к груди деревянная коробка, ныне спрятанная у стены за матрасом. Вспомнилась собственная радость. А ведь послезавтра придут уборщики, повара, декораторы…