Лиз вздрогнула. Гордон мрачно смотрел на нее. Она оглядела его бледное лицо, забинтованное плечо и руку на перевязи, вспомнила неожиданное дерзкое нападение на ее дом и мгновенные ответные действия ЦРУ по ее спасению. Из отдельных кусочков в ее мозгу начала складываться жуткая картина.

— ЦРУ явно наблюдало за мной, — сказала она. — Но кто же эти люди, которые на нас напали?

— Мы точно не знаем. Тот, кого мы захватили, ничего не сказал и скорее всего не скажет. Но нам известно, что им было нужно.

С отчаянно бьющимся сердцем она ждала продолжения.

— У нас произошла утечка информации, — с трудом проговорил он. — Хищнику стало известно, что ты жива, и он не верит, что ты тогда не разглядела его лица. Он объявил, что щедро заплатит тому, кто тебя убьет. Он не хочет рисковать и поэтому сам наблюдает за тобой. Так или иначе, но на этот раз он хочет удостовериться, что… что ты действительно будешь мертва.

В одном из рабочих районов Парижа человек в потертых джинсах и тесной футболке, протиснувшись сквозь толпу бастующих водителей автобусов, вошел в сомнительного вида бар. Ему был нужен припаркованный рядом с заведением ремонтный фургон, который он собирался угнать, заодно прихватив и водителя.

Этот человек прибыл в Париж только вчера, он был моложав, в свои шестьдесят выглядел лет на десять моложе. Легкая походка и совсем коротко остриженные волосы делали его своим и во Франции, и в Англии, из-за этой стрижки немногочисленные знакомые в этих странах называли его «Ощипанным».

В Цюрихе при помощи пластической операции ему убрали морщины, сделали более плоским нос и уменьшили подбородок. В Риме дантист поставил ему коронки и уничтожил все регистрационные записи, исключив возможность установления личности пациента по зубам. В Берлине специальной кислотой ему сожгли капиллярные линии, сняв проблему отпечатков пальцев. Теперь он снова принимал анаболические стероиды и ежедневно тренировался, чтобы увеличить мышечную массу. Ум его был ясен, а сам он спокоен и безжалостен, как всегда.

Ощипанный направился прямо к стойке, поймал взгляд бармена и мотнул головой. Тот, хмурясь, приблизился, протирая стакан. Ощипанный обвел внимательным взглядом завсегдатаев, сгрудившихся у стойки, словно скотина на водопое. Он решил, что лучше приступить к делу здесь, чем на улице, где царили шум и неразбериха.

— Что-нибудь выпьете? — спросил стоявший перед ним бармен.

— Кружку пива. «Миллер», — ответил Ощипанный, выкладывая на стойку несколько монет.

Пока бармен сгребал мелочь в карман белого передника и ходил к бочке с краном, сухощавый седой человек, хищно прищурясь, вычислил человека, которого искал, — водителя. Это было нетрудно: на спине его рыже-коричневого комбинезона красовалось название ремонтной компании, такое же было выведено и на фургоне.

Ощипанный взял свою кружку и направился к пившему пиво водителю. Солнце было почти в зените, и у трудяги француза, наверное, пересохло в горле.

Далеко к югу от Парижа, на покрытых зеленью берегах Роны, жители старинного города Авиньона к четырем часам пополудни покидали конторы, магазины и дома и выходили на улицы, щедро залитые золотым солнечным светом. По старинным улицам сегодня пройдет парадным шествием цирк, красочные плакаты были всюду: на стенах двенадцатого века, на фонарных столбах двадцатого. Для маленького городка приезд цирка — большое событие, вдалеке зазывно звучала веселая музыка.

В глубине территории заправочной станции стройная молодая женщина в элегантном велосипедном костюме заперлась в кабинке примитивного туалета. Унитаз в нем отсутствовал, была лишь дыра внизу и два истертых углубления в каменном полу по обе стороны от отверстия — для ног.

Однако женщина заняла кабинку вовсе не для того, чтобы пользоваться ею по назначению. Она сняла с себя кепку, солнцезащитные очки, рюкзак и велосипедный костюм. Из рюкзака молодая женщина извлекла дешевое бесформенное платье, а на его место водворила свое велосипедное обмундирование. Без излишней торопливости за счет точности она потратила на все несколько секунд. А затем с помощью темного тонального крема изменила свое лицо.

Вокруг рта и через лоб она провела линии, имитирующие морщины, потом растушевала их. Надела легкое кашне, очки с толстыми стеклами и решила, что все это, как и ее якобы иссушенное солнцем лицо, не привлечет внимания на оживленных улицах Авиньона.

Женщина с удовольствием ощутила приток адреналина, словно вошла в ледяную воду. Три года она не работала и за это время соскучилась по настоящему делу, но все же ей хотелось, чтобы операция, в которой она участвовала сейчас, закончилась как можно скорее.