Молодая пара спустилась с высокого перрона и влилась в толпу, бредущую по Сёрф-авеню к деревянной набережной. Они выглядели обыкновенной парой: юноша в коричневом костюме из тонкой шерсти и соломенной шляпе и девушка в белой приталенной рубашке и длинной темно-синей юбке. Единственное, что отличало их от прочих визжащих загорелых любителей развлечений — короткие волосы девушки, но их сложно было заметить под частично скрывавшей лицо соломенной шляпкой. Пока они не вышли на набережную, девушка держалась чуть позади, но едва ступив на дощатый променад, юноша развернулся и обнял спутницу за талию.

— Я соскучилась, — прошептала Диана, прикусывая нижнюю губу от нахлынувших на неё чувств. Встреча с Генри показалась ей столь сладкой после несправедливой разлуки. — Без тебя мне невыносимо.

— Это чересчур, — сухо ответил Генри. Но тут же рассмеялся и подхватил Диану под мышки, подняв её в воздух и закружившись вместе с ней. — Думаю, я с ума схожу, — добавил он, почти крича. — Я так по тебе соскучился!

Но никому на Кони-Айленде не было дела до ещё одной влюбленной парочки, потерявшей голову от любви, и любая возможность выдать себя потонула в визге, раскатах смеха, скрипе карусели и далеком рокоте прибоя. Воздух был теплым, несмотря на солоноватый ветерок, и вскоре Генри снял пиджак и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Сейчас молодые люди находились вдалеке от гостиных Манхэттена.

День только начинался, и какое-то время у Дианы и Генри голова шла кругом. Они прокатились на карусели — Генри крепко держал Диану перед собой, пока механические лошади неслись по кругу, — а затем отправились предаваться простым развлечениям.

Диана успела проехать через всю страну, но её сердце все равно замирало, а глаза распахивались от диковинок, увиденных здесь. Они с Генри посмотрели в калейдоскоп, затем увидели бородатую женщину, татуированного мужчину, карлика и великана. Позже сели под полосатым тентом выпить пива с жареными моллюсками. Они смотрели друг на друга счастливыми глазами, в которых плясали солнечные блики, и в блаженном молчании наслаждались любимым обществом.

— Как бы я хотел проводить так каждый день, — спустя некоторое время сказал Генри.

Женщины в оборчатых купальных костюмах щеголяли обнаженными лодыжками, словно это в порядке вещей, привлекая свист и ленивые одобрительные улыбки совершенно не кажущихся возмущенными джентльменов с подкрученными вверх длинными усами. Диана протянула руку и коснулась кончиками пальцев подбородка Генри, любимой части его тела. Со времени их последней встречи он побрился, и теперь его кожа казалась по-девичьи мягкой, что шло вразрез с нарочито нахмуренными бровями.

— Почему бы и нет? — с легкостью в голосе отозвалась Диана.

— Потому что у тебя самая строгая мать во всем Нью-Йорке… — начал Генри, поднимая бутылку пива и чокаясь с Дианой.

— …на которую я совершенно не обращаю внимания, — перебила его девушка, с хихиканьем касаясь своей бутылкой его пива, прежде чем сделать долгий глоток.

— … а я женат на самой жутко самодурствующей светской даме в городе.

— О, — беззаботно отозвалась Диана. — Она.

— Да, она. Господи, ну почему мы не сбежали, когда была такая возможность? — Голос Генри звучал мрачно, хотя типично ослепительный для побережья солнечный свет с такой любовью падал на его кожу, что она казалась почти золотой, и Диана почти видела тонкие нити, из которых была соткана его белая рубашка с воротником. Закинув ногу на ногу, Генри откинулся назад на складном деревянном стуле и мог бы показаться любому стороннему наблюдателю полноценно отдыхающим человеком. Но Диана провела рядом с ним много часов и услышала в его голосе беспокойство. — Мы не должны были позволять этим гарпиям вновь нас увидеть. Вообще не должны были возвращаться в Нью-Йорк.

— То же самое говорит и Элизабет, — заметила Диана, словно подумав вслух, глядя на море. — Она говорит, что здесь не место для нас.

Складной деревянный стул скрипнул по потрепанным морем доскам, когда Генри резко выпрямился.

— Ты рассказала о нас Элизабет?

— Конечно, она же моя сестра! — Диана рассмеялась и ласково положила руку на плечо Генри. — И не делай такое лицо, она полностью на нашей стороне.

— Правда? — Генри изумленно покачал головой. Он на секунду замолчал, собираясь с мыслями. — Как думаешь, что она имела в виду, говоря «не место для нас»?

— Нью-Йорк, Манхэттен, гостиные и бальные залы, скачки, особняки на Лонг-Айленде… — Диана вздохнула и счастливо пожала плечами, прервавшись, чтобы посмотреть на веселящихся прохожих. — Она говорит, что здесь нам никогда не позволят быть вместе, — добавила девушка и, хотя собиралась пояснить это беззаботно, почувствовала, что голос её против воли понизился, а тон стал более зловещим. — И чтобы жить счастливо, нам нужно уехать.

Генри пристально посмотрел на неё и положил обтянутую брюками лодыжку на колено другой ноги. Вытащил из кармана рубашки сигарету и взял её в рот, отвернувшись от Дианы лишь на секунду, чтобы зажечь спичку. Он затушил огонек, бросил обгоревшую спичку между досками и на выдохе вновь посмотрел Диане в глаза.

— Поехали, — сказал он. Медленный ленивый тон исчез, и Диана уставилась на дернувшееся горло Генри, единственную часть его тела, не оставшуюся спокойной и уравновешенной. Диана наклонилась и вытащила из нагрудного кармана Генри сигарету для себя. Влюбленные не отводили друг от друга взгляда, пока Генри перегибался через небольшой круглый столик, чтобы помочь Диане прикурить.

— Куда? — после паузы спросила Диана.

Генри окинул взглядом черных глаз волны и людей на пляже и вновь посмотрел на неё.