Однако самая потрясающая операция в той войне была проведена еще позже — в начале марта, сразу после того, как сухопутные войска союзников по антииракской коалиции освободили территорию Кувейта и остановились у оборонительного вала, возведенного иракской армией на границе. Президент Дукакис сомневался, нужно ли входить в Ирак, продолжив войну до захвата Багдада и ареста Хуссейна. Ведь если освобождение Кувейта заняло чуть больше трех недель, то война в Ираке против отмобилизованной и хорошо вооруженной армии могла затянуться на месяцы — денег у американской администрации, и у ООН на такую войну пока не было. Но там, где пасует наемная армия, куда как эффективнее оказывается армия народная, и эту простую истину лишний раз подтвердила первая крупномасштабная операция, которую провели Авиакосмические войска в Ираке.

Ранним утром 2 марта 1991 года советские десантные дивизии на «экранопланах» (так называются особые скоростные суда, использующие для движения над поверхностью воды аэродинамический экран) пересекли акваторию Черного моря, высадились в малонаселенном районе Турции, выгрузили бронетехнику, прошли всю Турцию целиком, вторглись в Ирак и, практически не встретив сопротивления (все потенциальные зоны сопротивления незадолго до этого были подавлены массированными бомбардировками), вошли в Багдад. Вся операция была спланирована таким образом, чтобы к моменту вступления первых отрядов в столицу Ирака вторжение было поддержано воздушным десантом. Так оно и получилось, и к вечеру 4 марта Багдад находился под контролем советских оккупационных войск. Разумеется, после этого иракская армия сразу же капитулировала, и союзникам оставалось только доехать по хорошей дороге до столицы. К сожалению, Саддаму Хуссейну и его ближайшему окружению удалось сбежать от международного суда. Простые же иракцы встречали советских солдат как освободителей, сбрасывали монументальные фигуры диктатора с постаментов, вывешивали красные флаги на своих домах. Десантники Авиакосмических войск сразу же вязли под охрану важные городские объекты, банки и музеи, не допустив их разграбления мародерами, — достояние республики таким образом было сохранено.

Блестящая операция, проведенная с минимальными потерями, произвела эффект на весь мир. Даже самым далеким от военной проблематики наблюдателям стало очевидно, что операция по стремительному захвату столицы Ирака — это не просто демонстрация мощи Советской армии, обновленной в ходе глубоких реформ, это демонстрация новых методов ведения войны, которые станут отныне стандартом для развитых стран, если они собираются воевать и побеждать в XXI веке.

Разумеется, учащиеся экспериментального курса в войне против Ирака не участвовали. Но они в подробностях изучали опыт этой кампании и, как все прочие, были потрясены лихостью, с которой Советская армия захватила чужую столицу. При этом все уже были мальчики достаточно умные, с некоторым запасом соображений за спиной, а потому немедленно пошли разговоры о том, что, очевидно, этот несомненный успех повлияет на направление дальнейшего реформирования армии. Получается, что исход войны в новом веке не будут решать танковые армады или авианосцы вкупе с подводными лодками — нет, похоже, будущее за Авиакосмическими войсками, за скоростными «экранопланами», за десантными дивизиями и ракетами сверхточного наведения. В этом направлении и будет перестраиваться вся система советских вооруженных сил, как то и обещали руководители КПСС и Министерства обороны.

Но если предположения курсантов верны, то какое место в структуре обновленных вооруженных сил займут авианосцы? Ведь авианосец не может действовать сам по себе — он сражается в составе мощной авианесущей группировки. Но такая группировка — это инструмент военно-политического давления на слаборазвитые или развивающиеся страны. Если у потенциального противника имеются ударные средства авиакосмического базирования, то авианосцы ни к чему — они становятся уязвимы, как танки перед штурмовыми вертолетами. Следовательно, Советскому Союзу авианосцы нужны для тех же самых целей, для чего они нужны США, — то есть для проведения своей политики по всему миру. Однако это противоречило новой военной доктрине СССР, в основе которой лежал отказ от вмешательства во внутренние дела других стран. Эпоха, когда советские люди верили в Мировую Революцию и скорое торжество коммунизма в развитых странах, уходила в прошлое — во внешней политике возобладал прагматизм, что появлялось в более взвешенном подходе к использованию армии за границами СССР. Против кого можно выставить авианосец? Кто или что угрожает интересам советских граждан в Южной Америке, например? Или в ЮАР? Или в Антарктиде? То-то и оно. Если американцам нравится выбрасывать миллиарды долларов на обеспечение своего присутствия в «горячих точках» планеты, — это их выбор и их проблемы. Повторять американский опыт в этой области вряд ли стоит. Зачем нам еще один Афганистан? А проблемы с агрессорами можно решать кавалерийским наскоком, какой продемонстрировали десантные части, преодолев акваторию Черного моря, высадившись в Турции и за сутки пройдя тысячу километров по чужой территории, по пересеченной местности, подавив по пути уцелевшие при бомбардировке очаги сопротивления. Для осуществления поддержки такого десанта тяжелые авианосцы с истребительной авиацией не нужны — достаточно двух-трех вертолетоносцев для уничтожения танковых групп и эвакуации раненых.

Так и этак получалось, что авианосцы Советскому Союзу не нужны. Возможно, не случись вторжения Ирака в Кувейт, последующей войны и блистательной победы, то авианосцы еще послужили бы делу укрепления мощи ВМФ, однако в Генеральном штабе не могли не задуматься.

Опасения курсантов подтвердились в полной мере. Когда они заканчивали четвертый курс и готовились к полетам с посадкой на палубу «Тбилиси», о проблемах с авианосцами говорили уже не только в курилках. Советская армия менялась, в моду входила концепция «дистанционной» войны, подразумевавшей использование авиации дальнего действия и крылатых ракет с управлением через спутниковую группировку. Поговаривали также, что нынешнее поколение летчиков будет последним — скоро будут воевать только роботы.

Что касается последнего тезиса, то Юра Москаленко воспринимал его скептически, будучи уверенным, что опытного пилота никакая машина заменить не может. Противник — тоже не дурак и быстро придумает, как обмануть тупого робота. А вот судьба авианосцев, по мнению Москаленко, была незавидной. Он много читал о «Тбилиси» и «Риге», собирал вырезки и одним из первых на курсе узнал, что у «Тбилиси» обнаружились проблемы с силовой установкой. Подробности не сообщались, но упоминалось, что из-за них едва не случилась катастрофа. Выяснилось также, что это не случайность, а конструкторская ошибка, которая показала себя и на «Риге». Оба авианосца вернулись на завод, в Николаев, и, похоже, надолго.

Москаленко не знал даже, радоваться ему по этому поводу или нет. Кажется, теперь экспериментальный выпуск Оренбургского летного будет флоту не нужен, а значит, появится повод проситься к испытателям или в Противовоздушную оборону, точнее — в Авиакосмические войска, которым нынче были переподчинены части ПВО. Однако жалко было сами авианосцы. И «Тбилиси», и «Рига» были прекрасными кораблями, которые радовали глаз и будили гордость одним только своим видом. Длинный корпус, надстройка и палубный трамплин — раз увидишь, на всю жизнь запомнишь. Сколько энергии, труда, интеллектуальных усилий (о деньгах умолчим) было потрачено на то, чтобы спустить эти два прекрасных корабля на воду! А теперь над ними нависла угроза длительной консервации или даже отправки на металлолом. Над подлинной красотой, воплощенной в этих хозяевах морей и океанов, нависла смертельная угроза. И Юра не хотел, чтобы «Тбилиси» и «Рига» оказались уж совсем не нужны советскому флоту. Он надеялся, что старшие товарищи что-нибудь придумают. Такого же мнения был и напарник Анисимов. Однако в самом училище все вздохнули с облегчением, когда выяснилось, что набор в авиацию ВМФ значительно сокращают, до необходимого минимума, и нет нужды рвать жилы, готовя совсем еще молодых пилотов к сложной работе в морской авиации.

Впрочем, всё, определенное программой, экспериментальный курс получил. Так, Юра Москаленко совершил четыре тренировочные посадки на палубу и четыре взлета с нее. Участвовал и в воздушных баталиях Липецкого Центра боевой подготовки летного состава ВВС. И с успехом закончил училище — в числе лучших.

Получив звание лейтенанта и значок пилота второго класса, Юрий Москаленко, взрослый и самостоятельный человек, был тем не менее вынужден дожидаться распределения. Другие «старики» суетились, обсуждали днями напролет, где хотели бы служить и какие перспективы при этом вырисовываются. А Юрий, который раньше обожал поточить лясы на эту тему, сейчас вел себя сдержанно и никаких предпочтений не выказывал. Словно передумал стать испытателем, а потом — летчиком-космонавтом. Лучших выпускников командование уговаривало остаться в училище «шкрабами» — инструкторами по летной подготовке. Это и понятно: экспериментальный курс прошел жесткий отбор и умел многое, что недоступно обычному «шкрабу». Освоена новейшая машина «Су-27К», освоена посадка на авианосец в условиях дня и ночи, освоен воздушный бой в одиночку и в составе группы — есть чем гордиться. Подходили с предложениями остаться и к Москаленко, но он их вежливо отклонил. Что неудивительно — мало кто желает остаться в стенах, где проходил обучение. Молодость требует новых впечатлений, простора, смены обстановки. Об училище можно вспоминать с ностальгией, но остаться здесь навсегда? Увольте!