Компания тем временем борзо напивалась, словно заправские алкаши на площади перед кинотеатром. Алкоголь способствовал раскрепощению, и когда Марина вспомнила, что у нее еще есть торт и фрукты в сливках, оказалось, что все уже расселись попарно, причем, Серков нацелился облапать конкретно именинницу. Еще час назад Юра такие поползновения воспринял бы в штыки, но теперь отнесся равнодушно: то ли водка подействовала, то ли «ДДТ», а скорее всего — он был еще сердит на Маринку за то, с каким презрением она отнеслась к его подарку. Серков, конечно, — урод, но была бы охота связываться!

Маринка отправилась на кухню за тортом, Серков вызвался ей помочь, и они надолго пропали. Москаленко-младший чувствовал, что пьян, — ему никак не удавалось сфокусировать зрение, комната плыла и раскачивалась в такт ударам сердца. «Пора, наверное, уходить, — подумал он. — Как бы не насвинячить...»

Тут он обнаружил, что к нему подсела Надька — одноклассница и подруга Маринки. Надька была толстенькая, рыженькая и некрасивая. Наверное, именно поэтому осталась в одиночестве — никто из приглашенных парней на нее, бедную, не позарился. Юра посмотрел на нее сурово: чего, мол, надо? — но отодвигаться не стал.

— Слышь, Юра, — обратилась Надька, жеманно улыбаясь, — а ты уже решил, куда после школы пойдешь?

— Я? В летное училище! — отозвался Москаленко-младший гордо. — Хочу быть летчиком!

— Да ты что?! — изумилась Надька. — Сейчас же другое главное.

— И что же у нас главное? — поинтересовался Юра.

— Бизнес теперь главное! — ответила Надька уверенно. — Я бы хотела замуж за пэра выйти!

— За кого? — обалдел Юра.

— Ты чего, не знаешь? — Надька недоверчиво покосилась на него. — Так теперь деловых называют... ну кооператоров. Политика экономических реформ — пэр. Здорово, правда?

— Вот уж не знаю, чем тебе... пэры нравятся, — Юра продолжал этот бессмысленный разговор, скорее, по инерции, чем по желанию. — Мне их, например, жалко — не нашли себе в жизни призвания, вот и мучаются со своими лотками и магазинами.

— Зато они богатыми будут! — заявила Надька. — А ты кем будешь? Солдафон! — в голосе ее было столько презрения, что Юре впору было пойти и удавиться.

Но Юра только хмыкнул.

— Всё в кайф, родная! — сказал он небрежно.

В тот вечер Москаленко-младший решил, что с «бабами» больше дел иметь не будет, как бы ему того не хотелось. Он, конечно, преувеличивал. Впереди его ждала не только большая жизнь и интересная работа, но и настоящая любовь.

В мае 1986 года Коммунистическая партия обратилась к советскому народу с предложением провести в рамках развития гласности всесоюзную дискуссию на исторические темы.

Сначала в газете «Правда», в журналах «Огонек» и «Коммунист» были опубликованы серии статей, в которых впервые откровенно рассказывалось о репрессиях сталинского периода и о тайных эпизодах Великой Отечественной войны. Авторы статей писали, что при проведении глубоких реформ, направление которых определил XXVII съезд КПСС, необходимо обратиться к прошлому, чтобы выяснить для себя, что было сделано правильно, а что только казалось правильным, мешая развитию страны. Вновь зазвучали зловещие фамилии: Сталин, Берия, Ежов, Ягода. «Огонек» взял и опубликовал страшные «Колымские рассказы» Варлама Шаламова.

Москва удивилась. Москва не поверила.

Потом Москва убедилась и включилась в дискуссию.

Всё это напоминало недавнюю кампанию против «дедовщины». Оказывается, и по поводу сталинского периода у московской интеллигенции есть что сказать: писатели и публицисты словно бы ждали команды и разом навалились на предложенную тему.

Юру Москаленко дискуссия не сильно волновала, однако в нее оказались втянуты и московские старшеклассники. Учительница истории по распоряжению завуча устроила мероприятие, громко названное «конференцией», — всем девяти — и десятиклассникам было предложено выступить на ней с докладами о сталинской эпохе, а потом принять участие в обсуждении. Тема доклада выбиралась произвольно, по желанию, и Юра, получив это задание, понял, что заметно отстал от жизни. Однако у него возникла хорошая идея.

Вернувшись домой, Москаленко-младший залез на антресоль, куда отец забрасывал прочитанные им журналы и газеты. Периодически, когда школьную пионерскую организацию охватывал макулатурный раж, Юра обращался к антресоли и без труда сдавал положенный минимум в пять килограммов. В последнее время кампании по сбору макулатуры почему-то не проводились, а потому антресоль оказалась забита под завязку. Порывшись в журналах, Юра обнаружил несколько тощих книжек в мягких обложках, — он вспомнил, как их читал вечерами отец, однако своего мнения Москаленко-старший по поводу прочитанного не высказывал, а только хмурился и устало потирал переносицу. Просмотрев содержание и аннотации, Юра понял: это то, что нужно!

Усевшись в свое любимое кресло напротив телевизора, юноша углубился в чтение. Начал он со сборника «Лучшая публицистика», изданного «Книжной палатой». Под обложкой обнаружилось два десятка статей с громкими заголовками: «Административная система Сталина», автор — Гавриил Попов; «Сталин и политические убийства», автор — Федор Бурлацкий; «Хрущев против Сталина: разоблачение культа личности», автор — Отто Лацис; «Оскверненные сталинизмом», автор — Андрей Нуйкин; «Сталин против коммунистов», автор — Юрий Карякин; «Железные наркомы», автор — Виталий Коротич; «Маршал Тухачевский, враг Сталина», автор — Борис Соколов; «Кровавый путь Лаврентия Берия», автор — Эдвард Радзинский.