Выступление Андропова мигом развеяло мрачную давящую тучу, нависшую над столицей, — москвичи сразу повеселели и больше не вспоминали о странном феврале, о своих подозрениях и траурных ожиданиях...

Разумеется, жизнь Москаленко-младшего не складывалась исключительно из наблюдений за происходящим в стране. Он, хоть и был членом совета пионерской дружины и сразу по достижении четырнадцати лет собирался вступать в комсомол, всё равно придавал очень мало значения тому, какие политические решения принимаются в Кремле. Время от времени ход жизни подбрасывал ему тему для размышлений — например, арест дяди Отара, однако Юра в основном интересовался совсем другими вещами.

Главным увлечением для него во все времена была авиация. На втором месте — космонавтика. На третьем — остросюжетные приключенческие книги и фильмы. Еще он следил за новинками популярной музыки, но не слишком активно — в отличие от большинства сверстников, не «фанател», за магнитофонными кассетами не охотился, в обменах участвовал только, когда предложат. Но знал, конечно, что есть в Ленинграде такие команды, как «Аквариум», «Кино», «Алиса» и «Зоопарк», что народ реально тусуется и процесс идет. Иногда ему перепадали кассеты, и он их слушал на магнитофоне старшего брата, когда того не было дома, получая большое удовольствие от немного странной, но заводной музыки, и от странно завораживающих текстов. Однажды он услышал композицию группы «Зодиак» и, несмотря даже на то, что там совсем не было слов, влюбился в творчество этой группы без памяти — уж больно эта электронная музыка соответствовала духу времени, уж очень бодрила, звала вперед и вверх, а там... Но потом вдруг снова охладел — не было, наверное, у Юры меломанской жилки и потому ему всегда казалось смешным и бесполезным часами сидеть под звуки музыки, таращась в потолок. Музыка нужна где? Правильно, на концерте или на дискотеке — а дома лучше книжку почитать, если уж совсем заняться нечем.

А вот старший брат Сергей «фанател» по-настоящему, но не от ленинградского рока или, скажем, от электронных композиций в стиле «Зодиака», а от «тяжелого металла» — бронебойной давящей музыки западных групп и исполнителей. К счастью, он хотя бы не носил куртки с заклепками, как это делали московские «металлисты» (да и отец выбросил бы такую куртку без лишних разговоров), но увлекался этим делом на полную катушку и даже состоял в каком-то подпольном клубе. Из-за этого клуба у Сергея и начались серьезные неприятности, которые куда больше касались персонально Юры Москаленко, чем даже самые значительные политические решения руководства страны.

Как уяснил для себя Юра из тихих бесед родителей и крикливых стычек Сергея с отцом, старший брат познакомился в клубе с ребятами из центра, что для жителя Новогиреево было большой редкостью, — пацаны из престижных районов города очень не любили сверстников из «новостроек», вошедших в состав столицы по причинам ее расширения; дружить с «провинцией» считалось «западло»; «провинциалы» отвечали взаимностью, а потому можно сказать, что дружба Сергея с парнями из центра была тем самым редким исключением, которое подтверждает правило.

Юра видел одного из новых друзей Сергея (его, кажется, звали Гена) всего пару раз — это был высокий стройный парень, он брил голову и носил ту самую куртку «металлиста», за которую можно было легко схлопотать от Москаленко-старшего. Кроме того, у Гены был собственный мотоцикл — «японец с прибамбасами», на котором парень вытворял черт знает что, как всамделишный рокер. Юра никогда ему не завидовал — он любил более сильные и красивые машины, чем японский мотоцикл, и знал, что лучшие такие машины делают не где-нибудь на Западе или на Востоке, а у нас, в Советском Союзе, поэтому довольно равнодушно отнесся к появлению Гены во дворе, у детской песочницы. Однако других пацанов заезжий рокер заинтересовал, они столпились вокруг, разглядывая мотоцикл и обмениваясь восхищенными репликами, пришлось подойти и Юре. Гена, собственно, лясы долго точить не собирался — он ждал Сергея, который заскочил домой переодеться и за кассетами. Но перекинуться парой слов всё-таки пришлось. Уже тогда Юра обратил внимание на безмерное высокомерие Гены — далеко не все парни из центральных районов столь явно демонстрировали свое превосходство над «провинциалами». Похоже, новый друг Сергея был из «мажоров», из тех московских парней, у кого родители — «большие шишки», работают в ЦК или в МИДе, имеют доступ в «Березки» и снабжаются по особому кремлевскому списку, о котором в обычных семьях ходили легенды. У «мажоров» было всё, о чем только может мечтать простой московский пацан: любая, самая современная, электроника, модная одежда, мотоциклы, а у некоторых даже — личные автомобили! Они свободно говорили на двух-трех иностранных языках, прекрасно разбирались во всём, что происходит на Западе и, по окончании престижных институтов, намеревались покинуть Родину, осев где-нибудь в дипмиссии или в торгпредстве. «Мажоры» осознавали свое превосходство, а превосходство порождало презрение к тем сверстникам, которые не имели такой возможности — получить всё сразу и без малейших усилий. Многие пацаны завидовали «мажорам», открыто и неприязненно, но Юре, например, было на это наплевать: он выбрал такую стезю, куда «мажоры» не совались, ведь они видели высшей целью своей жизни получение государственной квартирки где-нибудь в Париже или Лондоне, а он собирался получить в свое распоряжение всё необъятное небо. Среди военных летчиков и космонавтов не было места «мажорам» — в этом Юра был абсолютно уверен! Поэтому «прибамбасы» Геннадия не произвели на него того впечатления, на которое они были рассчитаны. А высказывания покоробили.

— Тухлая у вас жизняга, караси, — заявил Гена, цыкнув сквозь зубы. — Бедная. Натуральный отстой.

«Караси» вместо того, чтобы дать «мажору» в зуб, слушали его, раскрыв рты.

— Ты особо не выступай, — не сдержался Юра. — Не на Арбате.

Гена окинул его оценивающим и слегка презрительным взглядом:

— Типа крутой? А на джинсу нормальную предки не накопят?

Юра нахохлился. С джинсами была вечная проблема — нормальные, техасские, появились в продаже, но стоили атомно, стольник. Уговорить отца, который распоряжался бюджетом семьи, на такую покупку было совершенно невозможно — он считал, что штаны должны стоить ровно столько, сколько должны стоить штаны, а потому и Юра, и старший брат Сергей ходили в индийской подделке за двенадцать рублей.

В ответ на реплику Геннадия нужно было сказать что-нибудь резкое, а там вполне могло завязаться и «махалово», но тут вернулся Сергей, и легкая пикировка не получила развития.

Однако «мажора» на мотоцикле Юра запомнил и поэтому не сильно удивился, когда его имя снова прозвучало в негативном контексте. В тот день Сергей поцапался с отцом по-настоящему, и отец избил его до крови. Подобное в семье Москаленко случалось редко — отец распускал руки только по делу, в наказание за большие провинности, мог хлопнуть по уху или сильно толкнуть, но чтобы избить кулаками, чтобы шла кровь из носа, а потом остались синяки — Юра видел отца в такой ярости первый и, к счастью, в последний раз.

Из криков и воплей, которыми сопровождалась стычка и последовавшая за ней моментальная экзекуция, Юра сумел извлечь не слишком много информации. Какие-то пояснения дала затем мать, что-то Москаленко-младший сам сообразил, а в результате получилась стройная, но при этом и достаточно неприглядная картина. Выяснилось, что в клубе «металлистов», который посещал Сергей, не только слушали бронебойную музыку и читали провезенные через таможню рок-журналы, но и баловались «видео». У Гены, как у любого уважающего себя «мажора», был «видик» и кассеты. Смотрели американские боевики, всякие ужастики и даже порнографию — какую-то «Греческую смаковницу» (наверное, от слова «смак»). Поначалу Гена показывал фильмы бесплатно: по-дружески, по-братски, — но когда увидел, что пацаны уже без этого кино жить не могут, как заядлые курильщики без сигарет, решил трясти с них деньги за сеанс. А Сергей, будучи парнем со стороны, стал у него заместо кассира: собирал деньги (по рублю с каждого страждущего) и следил, чтобы за экраном не было халявщиков — за это Гена отстегивал ему пятую часть выручки. В конце концов в подвале «металлистов» появилась милиция, и весь бизнес накрылся медным тазом. Видик и кассеты конфисковали. Против Гены и Сергея возбудили уголовные дела сразу по трем статьям: занятие запрещенными видами индивидуальной трудовой деятельности, изготовление и сбыт порнографических предметов, изготовление или распространение произведений, пропагандирующих культ насилия и жестокости. Обоим, несмотря на то, что «малолетки», светило по три года колонии. Вот за это отец Сергея и побил — испугался за сына по-настоящему, а потому не сумел сдержаться.