— Я хочу познакомить тебя с баронессой Эйзе, — продолжал бывший муж. — Она сейчас приедет. Уверен, что с твоей стороны будут проявлены любезность, тактичность и уважение.

Дейзи показалось, что ее ударили в солнечное сплетение. Она сделала быстрый короткий вдох и постаралась медленно и бесшумно выдохнуть, чтобы ее голос не дрогнул.

— Разумеется, Йост, — будничным тоном проговорила она.

— И прошу соблюдать необходимую дистанцию, — наставительно продолжал он.

Это было уже слишком. В голосе ее зазвенела сталь:

— Йост, не надо мне ничего объяснять, я тебя прекрасно поняла.

— Все-таки с твоего разрешения я объясню, — продолжал занудствовать он. — Дело в том, что у тебя очень необычный слух. Ты слышишь только то, что хочешь слышать. Поэтому я скажу громко и внятно: не делай никаких попыток встать между мной и Эйзе.

— Меня это вполне устраивает, поскольку я не имею ни малейшего желания встревать между вами. Более того, мне как раз хочется, чтобы ваши отношения были долгими и счастливыми.

— Зачем это тебе?

Дейзи хотелось сделать ему больно. Он так умел врезаться в печенки человеку, что ему следовало бы быть хирургом. Но она в очередной раз переступила через неуместное в данный момент желание, передохнула, подыскивая нужную формулировку.

— Если со мной что-нибудь случится, то малыш... — И тут ее голос дрогнул. Она на мгновение представила будущее. Но, взяв себя в руки, закончила. — Малыш будет жить с вами.

— Но ведь ты всегда хотела, чтобы он жил с твоей матерью, — начал было Йост и осекся. Как он мог забыть, что ее мать умерла два года назад! Дейзи очень любила ее. — Прости, вылетело из головы.

— Ничего, — ответила она, глядя прямо перед собой.

Вот чертовка! — подумал он. Стоит тут с невинным страдальческим видом, длинные волосы закрывают плечи, хлопает длиннющими ресницами, твердый подбородок дрожит... Но он-то знает все ее фокусы! Она — кто угодно, только не ангел. Когда она восемь лет назад приехала в Амстердам, то очень хорошо представляла, чего хочет. Желания ее были незамысловаты. Во-первых, она спала и видела стажироваться в его фирме, во-вторых, была не прочь подцепить перспективного мужика. И то и другое ей удалось.

И все же... Все же она выглядит такой измотанной, такой покорной. Дейзи растила Пита шесть лет одна, и, видит Бог, это было нелегко.

— Я привезла сына не для того, чтобы помешать вам с баронессой, — продолжила Дейзи, помолчав. — Просто считаю, что ему будет лучше познакомиться с ней до вашей свадьбы. Это поможет, я надеюсь, им легче принять друг друга...

Взгляд Йоста был долгим и испытующим. Неужели она говорит правду? Может ли он доверять ей?

— Питер спит? — спросил он, чтобы поменять тему разговора.

Он не мог решить, как относится к только что сказанному ею. С ней ему все всегда было нелегко.

— Да. Он слишком устал и перенервничал. Думаю, тебе не надо объяснять почему.

— Я был уверен, что вернусь пораньше, но пришлось поехать в Роттердам на важную встречу.

Дейзи смотрела в лицо своего бывшего мужа и замечала морщины вокруг глаз, которых не было шесть лет назад, складки около губ, усталость в его взгляде... Что-то с ним творилось не то. И Дейзи дорого бы дала, чтобы узнать, что именно его так придавило.

— Я думал, что мы, то есть ты, я и баронесса, вместе поужинаем сегодня, — сказал Йост.

— Сегодня? — напряглась Дейзи.

— Ну да. Мы втроем должны поговорить. Но если у тебя другие планы...

— Да, ты совершенно прав.

— Ну что ж. Ничего страшного. — Он пытался вести беседу спокойно, но в его голосе промелькнуло раздражение. Йост терпеть не мог, когда что-то мешало ему осуществлять задуманное. — Поужинаем в другой раз. Или пообедаем, если тебе это больше подходит.

Дубовая двустворчатая дверь гостиной внезапно распахнулась, и перед Йостом и Дейзи предстала баронесса Эйзе. Обе ее руки опирались на распахнутые створки, элегантный костюм цвета южной ночи ловко прятал недостатки фигуры. В ее ушах, на шее и на руках волшебно мерцали драгоценности. Выглядела она потрясающе.

— Я не вовремя? — спросила она вместо приветствия. Ее английский был такой же круглый и мягкий, как и она сама.

Йост встал и улыбнулся. Его мальчишеская улыбка смягчила резкость рта и подбородка.