— Oui, monsieur, а votre service. Да, месье, к вашим услугам. — И, щелкнув пальцами, дал знак Эжени взять сумку гостьи.

Оказавшись в замке, Лилиан некоторое время с любопытством оглядывалась по сторонам, но очень скоро потеряла счет бесчисленным комнатам и залам. Ее провели наверх по широкой каменной лестнице, затем через картинную галерею, затем через длинный коридор и снова вверх по ступеням.

Но вот, наконец, Бернар распахнул двойные двери и почтительно отступил в сторону, пропуская Лилиан вперед. Отведенные молодой женщине покои находились в главной башне, в самой древней части замка.

Она не сдержала восхищенного вздоха. Завешанные гобеленами стены и роскошная кровать под пологом потрясли бы даже более искушенного ценителя прекрасного. Мебели в комнате оказалось немного, зато вся она была, со всей очевидностью, антикварная и наверняка баснословно дорогая. А старинный ковер на полу, надо думать, стоил целое состояние. В нишах окон стояли удобные кожаные кресла. Застекленные двери вели на балкон, откуда открывался потрясающий вид на реку и лес.

Бернар, тактично выждав, когда первые восторги гостьи улягутся, указал на дверь в глубине комнаты.

— Это гардеробная месье. — Мажордом кивнул в сторону двери напротив. — А там ванная комната, мадемуазель.

— До чего красиво! — потрясенно выдохнула Лилиан. — Просто поверить не могу, что это все не сон!

Седовласый мажордом учтиво склонил голову.

— Если вам что-то понадобится, мадемуазель, Эжени к вашим услугам.

Пока горничная деловито и споро разбирала содержимое доверенной ей сумки, Лилиан распахнула балконные двери и вышла. Внизу колыхалось море зеленых крон, среди которых, точно высокие стройные башни, темнели кипарисы, вскипала бело-розовая пена цветущих яблонь и вишен. Да, весна здесь наступает куда раньше, чем в далекой Айове невольно отметила Лилиан. Дома на деревьях только-только набухают почки…

Сонно гудели пчелы, в воздухе разливалось сладкое благоухание бесчисленных цветов. И она почувствовала, что тревога понемногу отпускает ее, утихает, сходит на нет.

Так что, когда сзади подошел Гийом и обнял ее за талию, молодая женщина запрокинула голову и улыбнулась, едва жаркие губы коснулись пульсирующей жилки на ее шее. Эжени тактично исчезла за дверью.

— Как думаешь, тебе здесь понравится? — прошептал ей на ухо владелец замка.

— Здесь просто рай земной, — тихо ответила Лилиан. — Как ты только нашел в себе силы отсюда уехать?

— У нас у всех есть работа… ну и другие обязанности, — Гийом помолчал. — И обязанности эти уводят нас туда, куда мы, может быть и не поехали бы по доброй воле.

Лилиан указала на еле заметную тропку, что петляла между сосен и елей по склону холма.

— Это здесь вы спускались к Луаре, я имею в виду тебя и Николь?

— А, ты запомнила? — Гийом, казалось, слегка удивился.

— Ну конечно. — Я помню каждое твое слово, мысленно добавила она. — Ты ведь покажешь мне и спуск, и пляж?

— Обязательно покажу, — заверил Гийом. — А еще поместье и замок — все, вплоть до последнего потаенного уголка. Но позже, топ amour… Сейчас у меня иные желания.

И он увлек Лилиан обратно в прохладную спальню. Молодая женщина следовала за ним, не сопротивляясь, не думая ни о чем, лишь жадно подставляя губы его поцелуям.

В поцелуях этих заключалась колдовская сила, не иначе. И еще первобытная, стихийная страсть. Задыхаясь, Лилиан отвечала на ласки, с восторгом уступая исступленному натиску Гийома.

Его ладони жадно скользили по ее груди, талии, бедрам поверх тонкой ткани одежды. Затем, оторвавшись от нежных губ, он заглянул в сапфирово-синие глаза и, с хрипом переведя дыхание, грубо сорвал с ее плеч пиджак и дернул за замочек молнии на юбке. Теперь безмолвие комнаты нарушали лишь прерывистые вздохи и шорох срываемых одежд.

Раздевшись, Гийом опустился на пол, увлекая за собою обнаженную Лилиан, навалился на нее всей тяжестью. И она открылась ему, обуреваемая жаждой столь же неистовой, как его собственная.

На сей раз их сближение никто не назвал бы нежным и трепетным. Слишком уж сильным, слишком неуемным было обуревающее их желание. Ни о каком промедлении не могло быть и речи. Губы слились, тела сплелись воедино…

Все свершилось в считанные мгновения. Лилиан вскрикнула в экстазе, а может быть, в страхе перед наслаждением настолько острым и мучительным, что ей на мгновение почудилось, будто она умирает… Едва не теряя сознания, она услышала исступленный крик Гийома — он тоже достиг высшего предела блаженства.