Брежнев.Не надо. Они будут жить на даче. Живут на даче — и пусть живут.

Клусак.Они могут сами поставить этот вопрос.

Косыгин.Поставят — мы им ответим.

Брежнев.Неужели Чехословакия будет бороться за Кригеля, если приехала такая делегация?

Клусак.Их нужно будет освободить.

Подгорный.Давайте считать, что пока их у нас нет.

Брежнев.А через некоторое время они приедут.

Подгорный. Они не арестованы у нас». (РГАНИ. Ф. 89.Оп. 38. Л. 1, 9, 17.)

Кригель, о котором так пренебрежительно отозвался Леонид Ильич, — член президиума ЦК КПЧ.

К переговорам присоединяется Густав Гусак, в то время первый секретарь ЦК компартии Словакии, будущий президент ЧССР, первый секретарь ЦК КПЧ. В нынешней Чехии, в современной Словакии его считают чуть ли не предателем национальных интересов. Явно несправедливые обвинения. Он перед своими державными собеседниками не прогибался. Говорил по-словацки, хотя хорошо знал русский.

«Гусак.Руководство словацкой партии и правительство Чехословакии поручили мне прежде всего потребовать, о чем уже говорил наш президент т. Свобода, освободить арестованных руководителей и создать возможность для нормальной деятельности партийных и государственных органов.

Во-вторых, нужно было бы, чтобы эти — и государственные и партийные органы могли проводить деятельность в Чехословакии. В настоящий момент это еще невозможно. Сейчас заняты правительственные здания. Не работает телефонная связь. Нависла угроза над снабжением и производством. Короче говоря, сейчас в Чехословакии нет условий для нормальной работы правительства и других органов» (там же. Л. 38–39).

В тот же день, 23 августа, Брежнев, Косыгин, Подгорный и Воронов, Председатель Совмина РСФСР, встречаются с Дубчеком. И здесь чуть ли не половина беседы об арестантах.

«Брежнев.Как чувствует себя т. Черник?

Дубчек.Плохо, как и все.

Подгорный.Здоровье плохое или настроение?

Дубчек.Тяжело…»

Через некоторое время Дубчек спрашивает, приедет ли Черник.

«Брежнев.Да, сейчас приедет.

Дубчек.А Смрковский?

Брежнев.Часа через два. Все живы, все здоровы, находятся в доме отдыха.

Дубчек.У меня такое состояние — солдаты, все время под ружьем, 7 часов не мог из машины выйти, с двух сторон с автоматами, бронемашины. Вы думаете, легко это?

Брежнев.Имелась в виду безопасность.

Косыгин.На этом можно разжечь вопрос. А вопроса тут никакого нет. Я приехал в Карловы Вары и вы мне дали пять человек охраны. Я не волновался. Наоборот, я был им благодарен.

Дубчек.Тов. Косыгин, это сравнивать нельзя. Вас охраняли добровольно, а здесь насильно. Но давайте это не затрагивать» (там же. Л. 62, 88–89).

Признаюсь, в этой перепалке я на стороне Александра Дубчека. Действительно, Алексей Николаевич выбрал неудачное сравнение. Такой была обстановка на переговорах. Теперь — одним-двумя штрихами о представлениях наших переговорщиков. Все трое говорят с руководителями независимогогосударства как со своими вассалами из какой-нибудь захолустной провинции. Вот Брежнев вспоминает письмо 99 рабочих одного из пражских заводов, которое было опубликовано в советской «Правде». В нем говорилось о том, что социализму в Чехословакии угрожают правые силы, друзей Советского Союза преследуют. Да, и это было. Против авторов письма в Чехословакии развернулась настоящая травля. Брежнев на встрече со Свободой цитирует Цисаржа, секретаря ЦК КПЧ:

«Я поражен, я потрясен: как эти рабочие-предатели могли обратиться с таким письмом в иностранное государство?» — И дальше Леонид Ильич добавляет от себя: «Мы уже стали для вас иностранцами…»

Из той же стенограммы:

«Гусак.Вчера перед зданием ЦК собралась толпа людей, которые требовали сообщить им, где находятся т.т. Дубчек и Черник.

Брежнев.Почему только Дубчек и Черник? В Словакии есть Центральный Комитет и есть секретарь этого комитета т. Биляк. Почему не идет речь и о нем? Никто не может дать нам объяснений, почему он не избран первым секретарем ЦК Словакии, почему не избраны Пиллер или Индра и целый ряд других товарищей. Кто может объяснить нам все это?»

Стенограммы трех встреч огромны — за сотню страниц. Косыгин, как видно из текста, не отделывается репликами. Подчас он даже поправляет Брежнева, берет в этой напряженной полемике инициативу на себя. Вот он говорит о том, что движение против социализма и Советского Союза «не устраивает рабочий класс Чехословакии. Рабочий класс Чехословакии на заводах и фабриках работает спокойно: никаких забастовок нет, никаких рабочих демонстраций. Есть бородатые мальчишки. С одной стороны, вы на них махали руками, а сегодня они нажимают свои действия. Вчера солдата убили из автомата, эти мальчишки превращаются в силу.