Хотелось секретов из прошлого? Получи!

У последнего светофора я набрал номер Джека:

— Можешь провести меня в «Гавань»?

— Я думал, мы встречаемся в девять у тебя…

В отчаянии я крепко сжал руль свободной рукой:

— Да. Только мне нужно увидеться с мамой.

Было слышно, как он заерзал.

— Хм-м-м… а у тебя есть ее ключ-карта, чтобы припарковаться на стоянке?

Я отогнул козырек, и карта упала мне на колени.

— Да.

— Так. Заезжай туда и двигай в дальний конец.

Прижав телефон к уху, я следовал его указаниям.

Карточный автомат издал звуковой сигнал, и на установленной вверху видеокамере мигнул красный огонек. Я припарковался и заглушил двигатель:

— Что дальше?

— Видишь живую изгородь вдоль стены? — Джек тяжело дышал.

— Ты чем занимаешься?

— Помогаю миссис О’Коннел улечься в постель… — Он перешел на шепот: — А она у нас большая девочка…

Со всех сторон стоянку окружала бетонная стена высотой футов десять, обнесенная живой изгородью; лишь в одном месте через проем в стене проходила дорожка.

— Идти по дорожке?

— Да. По ней доберешься до черного хода. Встречаемся через две минуты.

Стараясь не выглядеть подозрительно, я перекинул рюкзак через плечо и неторопливым шагом пошел к черному ходу. Джековы две минуты растянулись на все восемь. Наконец он появился с огромным комбинезоном в руках, который я тут же натянул поверх одежды. Потом он вручил мне бейджик. Я посмотрел на указанное в нем имя:

— Стив?

— У Стива сегодня выходной. По крайней мере, был. — Мой друг ухмыльнулся и указал на лестницу: — Поднимайся на шестой.

Я думал, Джек пойдет со мной, но он развернулся в другую сторону.

— Ты куда? — спросил я.

— У меня допуск только на первый этаж. Сейчас почти половина девятого. Встречаемся через полчаса в дальнем углу стоянки. Да, Мейс…

— Что?

Он указал на мой бейджик:

— Стив тоже работает только на первом. Так что не попадись.

Я потянул за ручку. Скрипучая дверь, ведущая на лестницу, отворилась, а затем со свистом захлопнулась. Через шесть пролетов я оказался в огромном, устланном коврами помещении, стены которого были выкрашены в зеленый цвет.

Посередине за стойкой стояла мама. Увидев меня, она округлила глаза:

— Сюда нельзя! Откуда у тебя форма?

Я решительно подошел к ней:

— Ну, ты и лицемерка!

Она открыла рот, словно хотела что-то сказать, но передумала.

Меня понесло:

— Я знаю, что ты работала на «Тро-Дин»! Я нашел твой пропуск. И диплом из Дюкского университета. Магистратура… да, мамочка? Что еще ты мне не рассказывала?

Она прищурилась:

— Ты рылся в моих документах?

Я поднял руки:

— Извини. Зато ты лгала мне, так что тоже хороша!

У нее опустились плечи.

— Я не лгала. Просто кое о чем утаила.

— Утаивать — все равно что лгать.

Она тряхнула головой, на губах мелькнула улыбка:

— Э… нет. Не все равно.

Всякий раз, когда она напивалась или совершала какую-нибудь глупость, я вспоминал о том, что она моя мать и, кроме нее, у меня никого нет. Эта мысль всегда смягчала мне сердце. Как ни старался я быть строгим, мне трудно сердиться на нее.

— О чем еще я не знаю, а, мам?

Склонившись над стойкой, она произнесла почти шепотом:

— Мейсон, сейчас не время для разговора.

Я окинул взглядом помещение. Несколько пациентов сидели перед большим телевизором, поэтому мне тоже пришлось немного сбавить тон.

— Ты права. — Я скрестил на груди руки. — Это нужно было сделать много лет назад. Не уйду, пока ты не расскажешь, откуда у тебя удостоверение «Тро-Дин».

Она глубоко вздохнула, отпила кофе из синей чашки и снова поставила ее на стойку:

— Ты многое знаешь. Я выросла в небольшом городке на Среднем Западе в небогатой семье и всегда мечтала учиться в колледже. Когда степень бакалавра биологии уже была не за горами, у нас в кампусе появился человек от «Тро-Дин» и предложил мне сделку: они оплачивают обучение в магистратуре, а я по окончании университета буду работать на них.

Зачем это нужно скрывать?

— И что в том плохого?

Мама обвела пальцем кружок, оставшийся на стойке от чашки:

— Я не была готова к такой работе. К постоянным стрессам и жестким срокам. Наверное, научные исследования — это не мое.