— Он был ко мне необычайно внимателен, когда со мной случилось несчастье, — объяснила княгиня. Она говорила так, будто вспоминала минувшие дни для собственного удовольствия, а не для Анцеллы. — Мне казалось, что моя жизнь кончилась, но он сумел показать мне, сколько в этой жизни счастья и радости.

— Он… полюбил вас? — спросила Анцелла и только после этого подумала, что, возможно, ведет себя слишком дерзко, высказывая подобные догадки.

— Ну конечно! — оживилась княгиня. — И был пламенным, красноречивым любовником, как и большинство французов.

— Вы, вероятно, хотели с ним бежать?

Княгиня рассмеялась.

— Не представлялось такой возможности, — ответила она. — У него была слишком ревнивая жена, да она и по-прежнему с ним. Хуже всего то, что она держит руку на семейной кассе. — После этого с язвительной ноткой в голосе добавила: — Она одна из тех американских мультимиллионерш, которые, получив кучу долларов в наследство и охотясь за титулом, слетаются в Европу, словно саранча. Мужчины из знатных родов притягивают их точно так же, как и иконы, и всякого рода произведения искусства.

Ее внезапная ненависть к жене графа настолько явно бросалась в глаза, что Анцелла решила больше не задавать никаких вопросов, но княгиня сама не спешила прекратить разговор.

— Женщины — это гарпии, — сказала она. — Все до единой! Им мужчина нужен только для того, чтобы что-то от него получить. Они высосут бедняжку до последней капли крови! Они ненасытны: дома, лошади, драгоценности, наряды — не существует ничего, чего бы они не требовали от мужчины. И, естественно, если к тому же лишены совести и достаточно хитры, они принудят мужчину к тому, чтобы тот отдал им свою фамилию! Я не перестаю предупреждать Владимира: берегись! А он меня не слушается, как и Серж. — Ее голос дрогнул, и она пробормотала себе под нос: — Гарпии! Ведьмы! Вампиры без сердец, без души. А мужчины настолько глупы, что не могут им отказать!

В молчании они ехали в направлении виллы д'Азар. И лишь позже княгиня уже более спокойным голосом сказала:

— Смешанные браки никогда не приносят счастья. — Она взглянула на Анцеллу и добавила: — Как ты думаешь, эта английская маркиза хочет выйти замуж за моего сына?

Анцелла раздумывала недолго.

— Ваше сиятельство забывает, что я приехала лишь вчера.

— Да-да, конечно. Но если Владимир все-таки женится и если это произойдет до того, как я умру, — то лишь на россиянке!

Анцелла ничего не ответила, но сейчас, поднимаясь по лестнице, подумала: то, что доктор Гровз рассказал о княгине, объясняет ее вчерашний взрыв недоброжелательности по отношению к женщинам.

Ей было очень неприятно, что княгиня, стараясь казаться красивой и привлекательной, по существу разрушала все то, что она сама старалась сохранить. Она теперь понимала, почему княгиня румянила лицо и красила губы помадой, что в Англии считалось крайне предосудительным. Лишь один тип женщин, о которых не принято даже упоминать, употреблял всякого рода косметику. По крайней мере, тетки Анцеллы всегда ей это говорили, но сейчас она не могла удержаться от подозрений, что и у маркизы цвет лица вовсе не был таким ослепительно белым, как это казалось вечером, а необычный оттенок на устах не являлся исключительно даром природы. Хотя, надо сказать, она применяла косметику чрезвычайно искусно. Минувшей ночью Анцелла видела в казино женщин, которые и не скрывали, что сильно накрашены, хотя не было никакого сомнения в том, что именно благодаря этому они и выглядели более или менее притягательно.

Княгиня была занята тем, что разрабатывала новую систему игры.

Ее кровать была завалена листами бумаги с подсчетами, схемами и множеством книг, которые, как узнала Анцелла, можно приобрести в Монте-Карло. В них описываются различнейшие «надежные» системы, которых насчитывалось несколько десятков — игра туринская, игра самурская, треугольник Паскаля, доминирующие числа, дифференциальное исчисление, астрология. Книги стоили от половины шиллинга до двадцати четырех фунтов, но Анцелла была уверена: если бы какой-нибудь из этих методов на самом деле приносил счастье, то лицо, которое его открыло, вовсе не захотело бы поделиться им со всеми.

Однако в казино она заприметила много женщин с одной из таких книжек.

— Я начинаю подумывать, что мне повезло бы куда больше, если бы я сыграла в баккара, — сказала княгиня.

— Интересно, выиграл ли вчера ночью его сиятельство? — не заметила, как проговорилась Анцелла.

— Он играл в баккара? — насторожилась княгиня.

— Когда я передавала ему ваше сообщение, мне показалось, что такое желание у него было.

— А кто с ним был? — поинтересовалась княгиня.

Анцелла слишком поздно сориентировалась, что лучше всего было бы вообще об этом не упоминать, но сейчас ей не оставалось ничего другого, как сказать правду:

— Маркиза.

— Ну конечно! — резко выкрикнула княгиня. — Я абсолютно уверена, что эта женщина не должна здесь задерживаться, а Борис сказал мне, что…

Она умолкла, как бы поняв, что может выдать тайну, и, взяв с кровати листок бумаги, принялась его анализировать.

Но вскоре настало время ленча. Княгиня, уже переодевшаяся, вместе с идущей следом Анцеллой вошла в салон, в котором уже собрались гости.