Дело было в Грунде, все наследники там учатся в гвардейской школе, поспорили тогда школяры на счет масти коня Нугара. Он утверждал, что конь вороной, а троица старших, что каурый. И подняли его на смех, при всех. Нугар запомнил. И через год вызвал всех троих на дуэль. По очереди. И убил.

Скандал был жуткий! Убиенные были из влиятельных семейств, и отцу Нугара с трудом удалось замять последствия.

— Теперь думайте, ваша милость, важнее ваша тайна масти коня или нет.

Я в волнении расхаживал по комнате. Семус пил пиво. Внешне — спокойно, но Фиона видела какие кошки у него не душе, как ему больно, тоскливо и… безнадежно? Переживает старик.

— Подожди, но ведь нападение Лавийцев, это для него тоже оскорбление! Над ним же смеяться будут, если у него кусок земли оттяпают.

— В первую очередь оттяпают у нас, а не у него. Он же продал баронство, причем ловко, без принятия вассальной присяги и вот над этим и можно посмеяться, но все понимают, что это за баронство.

— Стой! А ты, как его представитель, а исполнение договора с Лавией, я же под всем этим расписывался! Фактически граф мой сюзерен, правильно? И обязан меня защищать.

— Исключительно из добрых побуждений! Присягу вы не давали, а он, в свою очередь, отказался от налогов.

— Правильно, на три года, пока на ноги не встану.

— И не дадите вассальную клятву. Вот так. У него развязаны руки, а у вас связаны. Он очень хитер и никто не может с ним тягаться в разной… казуистике, вот. Опять повторюсь, ваша милость, только если война затянется или если сильно много войск придет, ему придется вмешаться. Тогда не поймет его общество.

— Я вам без всякой разведки могу сказать, что граф уже стягивает войска поближе к баронству.

— Сколько — долго и сколько — много, чтобы Нугар вмешался.

— А вот этого я вам подсказать не могу, ваша милость. Не дольше месяца, думаю, а про количество никакого понятия не имею.

Я сел и отпил пивка:

— Слишком долго для нас. Хотя… как вариант…

— Ваша милость, я не стал бы на это рассчитывать.

— Почему?

— Хитер граф, и если он своими силами нас освободит, то… не знаю, что он может придумать.

— Хм, — я покачал головой, — граф, граф… ты же ему присягал, а говоришь, как о чужом владетеле! Это как?

— Теперь Хром заграница, — твердо ответил старик, — а присяга пусть будет на совести графа, когда он не пришел нам на помощь. Столько людей погибло! Я — житель Комеса. Был и остаюсь.

— Ты же общаешься с Ярошем?

— Общаюсь, и что? Только с ним и только по делу и он тоже делами недоволен. По голосу слышу. Не переживайте, ваша милость, ничего лишнего я ему не говорю.

— Я не об этом, — махнул я рукой, — слушай, а ты с самого начала все это знал?

— Что? А, про Лавийцев и Нугара? Нет, конечно, храни вас Спаситель! Как я был рад, что у баронства появился хозяин! А когда строительство началось, и помощь жителям пошла, то был просто счастлив. Все изменилось после нападения: я начал думать и вспоминать. Так родилась сказка, — Семус криво ухмыльнулся, — которая к сожаленью сказкой не является.

— Не переживай, старик, отобьемся! Ты мне веришь? — и посмотрел управляющему прямо в глаза.

— Верю.

И на душе у него полегчало.

— Вот что еще хотел у тебя узнать, если граф так к нам относится, то не перейти ли нам к Лавийцам? Подожди, не возмущайся. Раз Нугар нас кинул, то и мы ему ничем не обязаны, а крестьянам, как мне кажется, без разницы под кем жить, а от войны отмажемся. Я не прав?

— Нет. Вы порядки Лавийцев не знаете — казнокрадство и взяточничество кругом! И чиновники творят, что хотят. У нас, по сравнению с ними — царство справедливости, — скривился старик, — потом, не все так просто: нельзя разорвать один вассалитет и тут же принять другой. Должен пройти минимум год для утрясания, так сказать, разногласий. То есть отбиться от бывшего сюзерена, если сил хватит.

— И в конце концов, вы — маг и юридически не являетесь владетелем в полном смысле. Этот вопрос вне вашей компетенции.

— А как тогда быть? Чисто теоретически, я понял, что этот вариант не прокатит.

— Ох, и словечки у вас! — облегченно произнес старик, — теоретически надо отдать всю полноту власти родственнику или любому другому человеку, — вспомнил, что никого у меня нет, и сразу поправился Семус, — не магу и при свидетельстве служителя. И все. А тот пусть делает, что хочет. Только так.

— А сейчас, ты не можешь?

— Нет, я здесь как бы представитель графской власти. Если передадите мне баронство, смогу. Теоретически, — подмигнул он мне.

— Спасибо. Ты очень мне помог, очень. А почему сказка? Ты же можешь нормально.

— Не знаю, ваша милость, само на ум пришло, — хитро ответил мой управляющий, вернее политрук.

Действительно, все встало на свои места. Теперь никакие дурные сомнения не будут меня отвлекать. Остался один невыясненный вопрос: сами Лавийцы додумались или кто надоумил? Но об этом можно позже, теперь без разницы.