— Капитан, это самоубийство! — прямо сказал ему Дак'ир.

— Возможно. Но я не могу рисковать Фугисом и инженером. Их выживание — вопрос первостепенной важности. Путь Прометея есть самопожертвование, сержанты, — вы это знаете.

— При всем уважении, капитан, — вступил в разговор Н'келн. — Брат Маликант и я хотели бы остаться и сражаться вместе с остальными.

Стоящий позади ветерана-сержанта Маликант, ротный знаменосец, уверенно кивнул.

Оба Саламандра уже были ранены в этой злосчастной кампании по освобождению Цирриона. Маликант из-за ранения в ногу, полученного при взрыве бомбы на площади Аереона, тяжело опирался на древко знамени, а Н'келн все время кривился от боли в сломанных ребрах.

Кадай был вне себя от ярости:

— Ты отказываешься подчиняться моим приказам, сержант?

Несмотря на гнев капитана, Н'келн стоял на своем:

— Так точно, мой лорд!

Кадай сверкнул на него глазами, но гнев его тут же угас, когда он осознал смысл слов ветерана-сержанта. Он обнял Н'келна за плечо:

— Держитесь, сколько сможете. Покидайте укрытия, только когда это будет необходимо, и быстро наносите удар. Возможно, вам удастся проскочить под обстрелом без особых потерь.

Салютуя, Н'келн ударил кулаком в нагрудник и вместе с Маликантом вернулся на позиции, присоединяясь к ожидающим их там боевым братьям.

— Теперь это дело чести, — произнес капитан, глядя вслед двоим Саламандрам.

Они были исключительными воинами. Как и все его братья. Капитана переполняла гордость за всех и за каждого в отдельности.

— Фугис ждет. В огонь битвы, братья!

— На наковальню войны! — торжественно подхватили все, как один.

Саламандры повернулись и, не оглядываясь назад, пошли прочь от своих братьев, оставив тех наедине с их собственной судьбой.

Туннели выглядели заброшенными.

Ба'кен медленно поводил из стороны в сторону дулом тяжелого болтера, его натренированные чувства были обострены до предела.

— Слишком тихо…

— Ты предпочел бы бой? — через передатчик отозвался Дак'ир.

— Да, — честно признался Ба'кен.

Саламандры разбились на две группы, идущие по обе стороны туннеля, и сержант шел на несколько метров впереди своих бойцов. Каждый космодесантник соблюдал дистанцию в несколько метров от идущего впереди него брата и, принимая во внимание вероятность засады, прикрывал его с тыла и флангов. Встроенные в шлем люминаторы резкими лучами освещали темные коридоры, и в созданных ими густых тенях воображение рисовало бесчисленные опасности.

Саламандры, как на маяк, шли на сигнал апотекария. Сначала сигнал повел их на юг, туда, откуда они пришли и где, как выяснилось, находился скрытый вход на нижние уровни Цирриона. Бесчисленные туннели не были отображены ни на одной из схем города, поэтому Аргос ничего не мог знать о них. Подземный комплекс коридоров и бункеров принадлежал частным лицам из числа стратосской аристократии. Вмонтированные в стены туннеля двери автоматически раздвигались перед удивленными воинами, производя едва слышный, таинственный шум стравливаемого воздуха и приглашая их в богато обставленные комнаты с покрытой пылью мебелью.

Несмотря на то что эти хоромы были не заперты и никем не охранялись, сокровища, лежащие там, оставались нетронутыми. Некоторые камеры были забиты техникой, подключенной к криогенным резервуарам. Разросшаяся там темно-красная плесень заполнила все слои застоявшегося геля. Разлагающиеся, раздувшиеся тела опустились на самое дно и лежали, уткнувшись в стекло резервуаров. Системы жизнеобеспечения пришли в негодность, как только в Циррионе было нарушено энергоснабжение.

Кадай резко вскинул руку, и Саламандры остановились.

Невдалеке Ягон, шедший в одной цепочке с Цу'ганом, сверялся с показаниями ауспика.

— Впереди биообъекты! Расстояние — пятьдесят метров! — прошипел он в передатчик.

Узкое пространство туннеля наполнил лязг болтерных затворов.

Кадай опустил руку, и Саламандры начали медленно продвигаться вперед, по ходу смыкаясь в одну группу. До сих пор они не встретили никаких признаков присутствия культистов, но это не значило, что их здесь нет.

Дак'ир услыхал впереди шум движения и металлический скрежет.

— Молот! — прозвучал голос из темноты, сопровождаемый звуком взводимого болтера.

— Наковальня! — произнес Кадай другую половину пароля и опустил свой болт-пистолет.

Впереди, метрах в двадцати от них, раненый Саламандр, привалясь к стене туннеля, медленно опустил руку с оружием.

Облегчение в голосе капитана все ощутили почти физически.

— Отставить! Это брат Фугис. Мы нашли его.

Банен выступил из тени вместе с небольшой группой выживших горожан. Невысокий, скромного вида, в кожаном фартуке поверх замасленного комбинезона, мешковато сидевшего на полной фигуре. Защитные очки были сдвинуты на лысину, блестевшую, словно она смазана машинным маслом.