— С вами будет то же, что и с вашими собакоголовыми друзьями, — говорил их сержант в переговорное устройство. — Вот только попробуйте пройти через восточные ворота! Мстящие Сыны отправят вас к вашим мамочкам — слезами умоетесь!

Огромный, закованный в сталь сапог Гессарта одним ударом сокрушил вокс-передатчик, и тот, пронзительно запищав напоследок, скончался.

— Никаких переговоров с врагом! — взревел капитан.

Гвардейцы заметно оробели, узрев над собой могучую фигуру разгневанного Гессарта.

— Ваш бесконечный треп выдает противнику стратегически важную информацию! — не унимался капитан, который уже далеко не первый раз был вынужден разъяснять свой указ о соблюдении тишины в радиоэфире. — Такие дураки, как вы, сообщают им о том, где мы храним наши припасы, где наша оборона наиболее уязвима, где мы сами планируем атаковать… Если вы желаете помочь бунтовщикам, имейте хотя бы смелость сделать это с оружием в руках!

Не на шутку напуганные, гвардейцы, пряча глаза под жутким взглядом черных капитанских линз, стали смущенно бормотать свои извинения.

— Безнадежно… — прошептал капитан и, повернувшись, вышел в коридор.

Довольно скоро Гессарт вывел своих людей в центральный зал — восьмиугольное помещение, от которого во все стороны к самым дальним пределам гробницы протянулись главные туннели подземелья. Здесь их уже ждал Рикхель. Теперь, когда космодесантник снял шлем, все увидели его изможденное худое лицо и встревоженные серые глаза.

— У нас осталось не более двухсот болтерных зарядов, — с мрачным выражением лица пояснил он свое беспокойство. — Менее пятидесяти тяжелых снарядов у Виллуша. Запасов пороха пока что достаточно.

— На один бой, — подытожил Хейнке.

— Ну, если только на короткий… — произнес Лехенхарт, который выглядел сейчас необычайно подавленным. — И он будет коротким не по причине нашей доблести.

— Если бы мы не соблюдали строжайший режим экономии, наши боеприпасы давно бы уже закончились, — сказал Рикхель. — Мы не были готовы к длительной кампании. Мы уже на семьдесят дней превысили изначально рассчитанное время боевых действий.

— Лучше расскажи мне о том, чего я не знаю, — прервал его Гессарт. — У нас есть другое оружие?

Рикхель пересек помещение и выбрал один из лазганов, входящих в боевое снаряжение гвардейца. Ствол был мгновенно смят стальным захватом аутентической кисти космодесантника.

— Совершенно для нас бесполезны, — заявил Рикхель, пренебрежительно отбросив в сторону то, что осталось от лазгана. — Они просто не прослужат нам долго. Даже свои кулаки мы могли бы использовать с б о льшим успехом!

— Значит, используем! — воскликнул Хердейн, и его шлем в виде черепа стал медленно поворачиваться, когда капеллан озирал собравшихся космодесантников. — Мы будем сражаться до последнего вздоха!

Гессарт ничего не сказал, хоть у него были совсем иные идеи по этому поводу. Вместо этого его взгляд устремился на Закериса. Тот уже стянул с себя шлем, но мокрые от пота черные пряди волос будто приклеились к его лицу. Он привалился к стене, и кирпичи за его спиной вдруг стали трескаться, словно им передалось напряжение, которое сейчас испытывал изнуренный своей внутренней борьбой псайкер.

— Ты чувствуешь приближение подмоги? — спросил Гессарт. — Какое-нибудь видение или послание?

Библиарий лишь молча покачал головой.

— Что, вообще ничего? — продолжал свои расспросы Гессарт. — Никакой вибрации в варпе? Никаких следов корабля?

— Ничего, — каким-то странным, надтреснутым голосом прошептал Закерис. — Хельмабад застилает пелена, которую я не могу прорвать. Я ничего не могу разглядеть по ту сторону этой кровавой завесы.

— Все, отдыхай, — сказал Гессарт и, перейдя на другую сторону комнаты, положил свою ладонь на лоб библиария. — Тебе надо восстановить силы.

Закерис кивнул и, оторвавшись от стены, выпрямил спину.

— Я не хочу накликать беду, но все это не сулит нам ничего доброго, — прохрипел библиарий.

Остальные молча наблюдали, как расправивший плечи псайкер, силясь выглядеть максимально достойно, отошел от сводчатой стены подземелья.

— Его скрытность беспокоит меня, — произнес Хердейн, как только Закерис оказался вне зоны слышимости.

— Я никому не доверяю так, как Закерису, — сказал Гессарт. — Сейчас он — наше спасение. Я верю, он еще выведет нас на верную дорогу.