Мария выключила мобильник и убрала в карман жакета. Она не солгала Фабелю напрямую, но, умолчав о правде, несомненно, обманула его.

Обстановка была типичной для недорогой гостиницы. Она вытащила вещи из чемодана и разложила по ящикам простенького комода, действуя, как всегда, собранно и четко. Распаковавшись, она такими же размеренными движениями повесила жакет на вешалку и прошла в тускло освещенную ванную комнату, где опустилась на колени перед унитазом и засунула указательный палец с наманикюренным ногтем в горло. Рвота началась почти сразу же. На первых порах ей удавалось вызывать рвоту лишь после нескольких попыток: глаза начинали слезиться, а непроизвольные сокращения долго не приводили к исторжению пищи. Но теперь она довела эту процедуру до совершенства и освобождала желудок легко и быстро. Поднявшись, Мария прополоскала рот и вернулась в спальню.

Она подошла к окну и распахнула его. Внизу на улице было шумно. До нее доносились слова не только на немецком, но и на турецком, русском, фарси, украинском. Эта часть города была скорее сплавом различных культур, нежели их прибежищем. В гостинице было шесть этажей, и номер, занимаемый Марией, находился на верхнем. Она бросила взгляд на крыши, придавленные тяжелым и темным зимним небом. Прямо напротив располагалась квартира с террасой на крыше. В комнатах горел свет, и было хорошо видно, как внутри молодая, с копной черных волос и полной фигурой женщина наводит порядок. Несомненно, она была турчанкой. Марии показалось, что, работая с пылесосом, та что-то напевала. Трудно сказать, являлась ли эта женщина хозяйкой квартиры или просто служанкой, но всем своим видом она как бы показывала, что вполне довольна жизнью и тем, с кем ее делила. Мария почувствовала укол зависти и отвернулась.

Глядя на массивные темные шпили Кёльнского собора, пронзающие серое небо, она с грустью подумала, что в далеком Гамбурге, наверное, сияет солнце.

Наигранная общительность Сюзанны раздражала Фабеля больше всего. Он понимал, что она очень старалась держать себя в руках и не дать своему недовольству выплеснуться на окружающих. Сюзанна была уроженкой Мюнхена и по складу характера тяготела к южанам и обитателям Средиземноморья. Фабель часто завидовал ее способности находить выход своим накопившимся эмоциям и тому, как она снимает внутреннее напряжение. Его же родовые корни восходили к северным народам, и он, как говорится, был «застегнут на все пуговицы».

— Что это? — поинтересовалась Сюзанна, кивая на лежавший на столе листок. Фабель вкратце рассказал ей о встрече с украинским активистом на Юнгфернштиг возле «Альстерхауса». — Да… я видела их. Только не поняла, кто они. Ты же меня знаешь — если я заподозрю, что мне пытаются что-то насильно всучить, то просто пройду мимо.

— Это точно были украинцы, — мрачно заметил Фабель. — Почему у них такие пронзительные глаза? Притом совсем светлые, голубые или зеленые.

— Наверное, тут все дело в генах. Разве не ты как-то говорил, что у украинцев много кровных связей с викингами?

— Хм-м-м… — пробурчал Фабель, стараясь разобраться в ворохе роившихся в голове мыслей. — Ну да, я действительно пришел к такому выводу. И, само собой…

— Витренко? — закончила Сюзанна со вздохом. — Йен, мне казалось, что этот призрак остался в прошлом.

— Так и есть. Просто я вдруг о нем вспомнил. Наверное, из-за украинцев. — Чувствуя, что эта столь чувствительная для него тема опять приведет к ссоре, он поспешил ее переменить и стал рассказывать о предстоящей в выходные поездке к матери. Он заметил при этом, что Сюзанна всегда той очень нравилась, а потому жалко, что она не могла составить ему компанию.

Но все это время его не покидало ощущение тревоги, возникшее после разговора с Марией. Он пообещал себе обязательно ее навестить, когда вернется в Кёльн, что бы там ни советовал доктор Минкс.

После обеда они отправились в книжный магазин Отто Йенсена в «Аркаде», находившейся рядом с торговым комплексом «Альстерхаус», куда их пригласили на презентацию книги. Отто был его самым близким другом еще с университета. Высокий, худой и удивительно нескладный, он обладал необыкновенной проницательностью и чрезвычайно острым умом. Отто обожал книги, и его магазин был, пожалуй, одним из самых популярных в городе. Но Фабель всегда считал, что его друг мог бы преуспеть гораздо больше, если бы посвятил себя чему-нибудь другому.

Радостно их поприветствовав, Отто, понизив голос, сообщил, что книга, на презентации которой они присутствуют, на редкость скучна.

— Не стал предупреждать об этом заранее, — объяснил он, — иначе вы бы точно не пришли. А в этой толпе мне просто необходимо с кем-нибудь отвести душу.

— Для этого и нужны друзья, — заметил Фабель.

— Послушай, на этот раз вино очень даже недурственное. А ты наполовину шотландец, наполовину фризландец и, стало быть, ради бесплатной выпивки готов на все.

После презентации Отто устроил небольшой прием для автора и нескольких гостей. Приглашенные, разделившись на группы, чинно беседовали, потягивая вино. Сюзанна и Эльза, жена Отто, быстро ставшие близкими подругами, ушли с головой в оживленное обсуждение совершенно неизвестного Фабелю человека. Воспользовавшись этим, Отто взял приятеля под локоть и отвел в сторону.

— Я хочу тебя кое с кем познакомить.

— Только, пожалуйста, не с автором, — взмолился Фабель. Само мероприятие и автор действительно оказались на редкость скучными.