— Другими словами, серийные убийства.

— Нет… вернее, да, но не только. Многое меняется. Теперь все чаще мы стали иметь дело с очень сложными преступлениями. Я имею в виду не просто убийства, а нечто большее, что за ними стоит… убийства политические, за которыми стоит организованная преступность и профессиональные киллеры. Мы стали сталкиваться с делами, выходящими по своей значимости за рамки отдельных земель страны и юрисдикции какого-то одного правоохранительного органа. Это, например, когда наемный убийца из Бремена получает заказ от гангстера из Лейпцига или же маньяк разъезжает на машине по всей Германии, совершая убийства. Нередко дело оказывается настолько запутанным или необычным, что раскрыть его силами местных полицейских просто не представляется возможным в силу отсутствия у них необходимого опыта или соответствующих ресурсов.

— И какое отношение все это имеет ко мне?

— Как вам известно, в случаях, когда следствие выходит на федеральный уровень, его обычно возглавляет государственный прокурор той земли, где произошло первое убийство, а БКА координирует работу всех правоохранительных органов, задействованных в расследовании. Но наш мир намного сложнее. И дело совсем не в том, что бизнес приобретает глобальный характер. Интернет предоставляет огромное поле деятельности для преступников, вовлеченных в индустрию секса, а организованная преступность выходит за рамки национальных и тем более земельных границ.

— БКА собирается создать новую структуру для расследования именно таких преступлений, — продолжил ван Хайден. — Своего рода «суперотдел» по раскрытию убийств. И вам предлагается возглавить его.

— Головной офис будет располагаться здесь, в штаб-квартире полиции Гамбурга, — пояснил Вагнер, — и вы по-прежнему будете заниматься делами, связанными убийствами в Гамбурге, как и последние пятнадцать лет. Вам будут приданы новые штатные единицы, полномочия и средства обеспечения, предназначенные для оперативного задействования в случае необходимости.

— Это очень лестное предложение, но…

Ван Хайден не дал ему договорить.

— Дело не в лестном предложении. И не в вас лично. Расчет на то, что это позволит полиции Гамбурга завоевать европейское и даже мировое признание как наиболее эффективной и авторитетной организации из тех, что занимаются раскрытиями убийств, подобно тому как Институт судебной медицины в Эппендорфе является мировым экспертным лидером в своей области.

— Но разве этот отдел не будет структурным подразделением БКА?

— Вы сохраните за собой свой пост в полиции Гамбурга, — пояснил Вагнер, — но будете подчиняться БКА. Естественно, повышение ответственности означает и повышение должностных окладов. Мы могли бы, если вас это больше устроит, оставить все как есть, но использовать вас в качестве консультанта при расследовании преступлений в других частях Германии.

Фабель немного помолчал, обдумывая предложение.

— Это все очень интересно и крайне лестно для любого амбициозного полицейского. Но не для меня. Я хочу оказаться подальше от всего, от чего веет смертью, а вы предлагаете целиком погрязнуть в этом. Мне очень жаль, господа. — Фабель поднялся. — Я уже принял решение.

— Такие предложения делаются раз в жизни, — не сдавался Вагнер.

— Послушайте, герр Вагнер, я действительно очень польщен, но заниматься этим больше не хочу. — Фабель помолчал и продолжил: — Я не вижу смысла в своей деятельности. Когда я только пришел в полицию, все было очень просто. Свое место в мире я осознавал как находящееся между обычными гражданами и теми, кто хотел причинить им зло.

— Это отличное определение того, что значит быть полицейским, — заметил ван Хайден. — И сегодня оно так же верно, как и в тот день, когда вы пришли в полицию.

— Может, и так, — вздохнув, согласился Фабель. — Но за эти годы… все очень запуталось, стало каким-то абстрактным, если можно так выразиться. Те, за кем я охотился, преступления, совершенными ими… Я никогда не хотел связывать свою жизнь с этой темной стороной…

Последовала пауза, прерванная Вагнером:

— Я уже говорил, что хорошо знаю о том, что представляет собой Василь Витренко… и знаю, что между вами осталось… э-э… незаконченное дело. И, говоря о Витренко, я не лукавил. Вместе со своим новым партнером Молоковым он фактически монополизировал нелегальный бизнес по контрабанде живого товара. Они переправляют в Европу женщин и детей из Восточной Европы и Азии и продают в сексуальное и иное рабство. Германия рассматривается ими не только как свой основной рынок сбыта, но и как проходной двор в другие европейские страны. Мы создали межведомственную оперативную группу, поручив ей найти Витренко и пресечь его преступную деятельность. Если вы согласитесь на наше предложение, то вам прежде всего придется оказать самое активное содействие в его поимке.

— Почему это все считают, что знают, чем меня зацепить? Многое ли вам известно о том, при каких обстоятельствах Мария получила удар ножом? — Фабель изо всех сил старался держать себя в руках и не дать выхода закипавшему гневу. — Это все — реальная жизнь, а не примитивный голливудский боевик. Я не горю желанием отомстить и не ищу возможности эффектно завершить карьеру. Витренко не моя проблема! Теперь не моя!

— Это не наши методы, — нахмурившись, отозвался Вагнер, решивший, как показалось Фабелю, упредить явно негативную реакцию со стороны представителя БКА. — Меня не интересуют личные счеты. Я полагал, что, как профессионал, вы сами захотите завершить дело, которому отдали столько сил. И мы уверены в том, что вы способны внести действительно весомый вклад в общее дело. Никому еще не удавалось так близко подобраться к поимке Витренко, как вам с фрау Клее. Ваша способность проникать в суть дела может оказаться просто бесценной. И могу вам сказать, что сейчас наши возможности подобраться к Витренко особенно велики по сравнению с тем временем, когда вы с ним впервые столкнулись. Теперь у нас есть свой источник в организации Витренко — Молотова, и мы собрали очень солидное досье на него. Благодаря помощи наших коллег в украинской полиции нам удалось пролить свет на многие — в прошлом неизвестные — стороны его деятельности. В настоящее время он вынужден постоянно менять свое местонахождение и скрываться.