«Но что же Толик-то, — продолжал он вспоминать молодого приятеля, — чего же ему не хватало?»

Гена посмотрел вокруг и понял, что он уже находится на Кировском мосту, по пути к Петропавловской крепости. «Что это я забрел сюда, за каким хреном?» Он остановился, закурил и неспешно отправился дальше, решив сесть в метро на «Горьковской» и доехать все-таки сегодня домой. Нужно было прийти в себя — послезавтра похороны, хорошо бы отойти к среде.

Миновал мост почти не глядя вниз, на реку, что было против его правил: Кировский мост был одним из любимых Гениных мест в городе, и когда он оказывался на его вершине, над серединой реки, то обычно подолгу стоял, глядя на стрелку Васильевского острова, на крепость, на Дворцовый мост, чувствуя себя отчужденным и независящим от суеты, царящей на берегу; он замечал, что люди, проходящие по мосту, так же чуть-чуть менялись на то короткое время, что находились над водой, — становились спокойней, шаги их замедлялись, голоса делались тише, — на несколько минут они отрывались от повседневных дел и проблем, оказывались вне влияния бесконечного городского движения.

Гена пошел вдоль канала, отделявшего крепость от Петровского острова, и у деревянного, теплого короткого пешеходного мостика, ведущего к главному входу в Петропавловку, почувствовал на своем плече чью-то руку.

— Геночка, привет!

Гена обернулся и увидел Надюшку. Она улыбалась ему снизу вверх — Гена и сам был невысокого роста, а Надюшка даже по сравнению с ним казалась совсем маленькой девчонкой. Рядом с ней стояла девушка, увидев которую, Гена мгновенно почувствовал тяжесть своего тела, теплый сок крови, остатки похмелья исчезли окончательно, голова стала ясной и свежей, воздух, вдыхаемый с удвоенной частотой, приобрел замечательный вкус газировки без сиропа — будоражащий, слегка веселящий, утренний какой-то вкус. Ростом с Гену, с короткими светлыми волосами и с лицом красивым особой, чисто русской красотой: слегка курносый нос, большие синие глаза, крупный, правильной формы рот, кожа, покрытая ровным загаром, ресницы, словно выцветшие на солнце два японских веера… Она была одета в узкие кожаные шорты и белую майку, под которой отчетливо виднелись точки сосков.

— Это Лена. — Надюшка слегка подтолкнула подругу к Гене.

— Гена. — Он чуть поклонился.

— А я вас знаю, — сказала Лена, протягивая ему свою длинную загорелую руку, — я на ваших концертах была.

— Это замечательно. — Гена слегка сжал ее узкую ладонь и тут же отпустил — испугался, что может забыться и вообще никогда ее не выпустить.

— Ген, а ты чего такой грустный? — весело осведомилась Надюшка.

— Приятель у меня умер. Застрелился. Молодой совсем, послезавтра похороны.

— Ох, ну ничего себе. — Надюшка вытаращила глаза. — Ужас какой…

— Да, вот так. Ну что, — Гена замялся, — я пойду, что ли. — Уходить ему совершенно не хотелось, на Лену он не смотрел, но боковым зрением следил за ее реакцией.

Надюшка посмотрела на подругу. Лена качнула головой:

— А у меня сегодня день рождения. Гена, если хотите, приходите.

— Даже не знаю. Спасибо большое, но как-то так вдруг…

— Ген, да пойдем. — Надюшка оживилась. — Пойдем с нами. Ленка, давай прямо сейчас его заберем?

— А народу много у вас будет?

— Почти никого. Ленка не любит, когда много гостей. Ген, пошли, поможешь нам заодно. Сделаем такой праздник маленький… Все, решили. Лена, его не отпускаем. Поехали?

— Ну, поехали, если это удобно… — Гена почувствовал, что краснеет, но не от стыда, а от ожидания чего-то очень хорошего.

Они почти уже подъехали к Царскому Селу, когда «мерседес» впереди вдруг съехал на обочину и остановился.

— Не тормози, — сказал Компьютерному Андрей. — Едем мимо.

— Андрюша, у меня такое ощущение, что они нас давным-давно вычислили. Это ребята не простые.

Словно в подтверждение его слов, дверца «мерса» открылась, и из нее вышел не давешний стрелок в спортивном костюме, а невысокий широкоплечий средних лет мужчина и поднял руку, голосуя их «Жигулям», — других машин на шоссе в тот момент не было.

— Остановимся. — Андрей вытащил из-за пояса пистолет и сунул его Компьютерному. — Держи. Я выйду пустой. Ты уж смотри, если что, но я не думаю, что до этого дойдет.

Они остановились, чуть-чуть не доехав до «мерса». Андрей вышел из машины и направился к ожидавшему его пассажиру серой киллерской иномарки. Мужчина был одет в неброский свитер, мягкие брюки, хорошие, дорогие ботинки — одет, на самом деле, совершенно неприметно, но дорого и со вкусом. Он стоял и широко улыбался.

— Что случилось, браток? — Андрей внешне был спокоен и участлив, выйдя словно бы оказать помощь, как водила водиле. Он понимал, что это валяние дурака шито белыми нитками и ничего у «мерседеса» не сломалось, но в данной ситуации считал такое поведение наиболее логичным и давал возможность сделать первый ход противнику.

— Я вас приветствую, — продолжая улыбаться, громко сказал мужчина в свитере. — Представляться не буду, ни к чему это, вы уж меня простите. Вашего имени тоже не спрашиваю. Отойдем? — И он, не дожидаясь ответа, повернулся и пошел вперед по шоссе.

Андрей догнал его и зашагал рядом, храня молчание. Они отошли метров на пятьдесят, и только там человек в свитере остановился и повернулся к Андрею лицом. Андрей смотрел на него и старался как можно подробней запомнить лицо этого персонажа — раньше он его никогда не видел, это точно. Обычный мужик, нос картошкой, брови густые, вида ухоженного, стрижка стильная… Лет сорок пять…