Сочинения в 2 т. Том 1

В первый том вошли: повести, посвященные легендарному донецкому краю, его героям — людям высоких революционных традиций, способным на самоотверженный подвиг во славу Родины, и рассказы о замечательных современниках, с которыми автору приходилось встречаться.

У Максима Фадеевича Рыльского была постоянная потребность открывать новые таланты. Как-то перед войной, возвратись из творческой поездки в Донбасс, он увлеченно рассказывал, что встретил там интересного парня. «Мы побывали в шахте, — вспоминал Максим Фадеевич, — Я обратил внимание на чернявого шустрого крепыша, который свободно, как дома, ориентировался в подземных лабиринтах. Под впечатлением всего увиденного я прочел вслух две строчки из Блока:

Шустрый паренек в тон мне закончил четверостишие:.

Это меня поразило, Я разговорился с парнем и узнал, что еще не так давно он работал в одной из шахт Лисичанска, затем окончил рабфак, плавал на судах торгового флота, уже успел издать два сборника рассказов. И что особенно удивило меня, — заключил свой рассказ Рыльский, — так это то, что парень пишет прозу, а сам страстно влюблен в поэзию. Мы почти целую ночь читали друг другу стихи, как бы состязаясь: ну-ка, кто больше знает наизусть!»

Тем чернявым шустрым пареньком был Петр Федорович Северов, ныне известный русский писатель на Украине, автор многих добротных книг о родном ему Донбассе (родился в 1910 году в г. Лисичанске) и о море.

Я не случайно начал свое краткое слово о писателе с давнишнего рассказа Максима Фадеевича. Поэзия, думается мне, сыграла немалую роль в творческом становлении прозаика Северова. Не от нее ли у него восторженно-поэтическое видение мира, горьковское стремление отыскивать в человеке хорошее, возвышенное? Поэзия научила его бережно, экономно относиться к слову, кропотливо искать точное сравнение, неожиданный эпитет, создавать одухотворенный, тонкий рисунок пейзажа.

В течение всего творческого пути Петр Северов неизменно сохранял верность двум темам: дореволюционному и преображенному Советской властью Донбассу (повести «Воспитание воли», «Машенька», «Начало весны», «Одной ночью», «Каменная страсть») и морю (книги «Морские рассказы», «Доверие», «В морских просторах», «Северянка», «Звезды над морем» и др.). В центре его внимания постоянно находятся люди труда, которых писатель показывает, как правило, в момент их наивысшего душевного и морального напряжения. Добрая горьковская традиция возвышенно-романтического изображения человека труда, унаследованная и продолженная целой плеядой советских писателей, оказала глубокое воздействие на Петра Северова, герои которого — шахтеры, моряки, воины — люди высоких душевных качеств, активного действия, светлых устремлений. Они трудолюбивы, скромны, отважны.

Что и говорить, есть писатели, которые недостаточное знание жизни пытаются компенсировать сочинением жизнеподобных конфликтов, коллизий, характеров. Петр Северов всегда досконально знает то, о чем пишет. Он отлично знает свой Донбасс, особенности и условия труда шахтеров. Он и сейчас не ленится побывать в шахте, воочию увидеть, как работает новая техника. На судах торгового флота Северов не раз бывал в Арктике и тропиках, как говорится, избороздил все моря и океаны, В газетах и журналах мы с удовольствием читали его содержательные очерки, рассказы, зарисовки, присланные писателем то с Командорских, то с Курильских островов, с Диксона и Дудинки, с Индии и Шри Ланка. Жизненная достоверность и романтическая приподнятость — отличительные черты произведений Северова. Именно поэтому его книги привлекают к себе пристальное внимание читателей, особенно нашей советской молодежи, пытливой, ищущей.

Время неумолимо движется вперед… Максима Фадеевича давно уже нет среди нас, а когда-то приглянувшийся ему в Донбассе чернявый шустрый паренек Петр Северов готовится встречать свое семидесятилетие… Что ж, самое время оглянуться назад, подвести итоги, посмотреть, что сделано. А сделано немало. Убедительным свидетельством того — предлагаемый читателю двухтомник избранных произведений, результат почти пятидесятилетнего напряженного творческого труда писателя. И сейчас «ветер странствий» влечет Северова в новые, неведомые края, и есть все основания надеяться, что он подарит нам еще не одну талантливую книгу.

Желтая, тяжелая звезда долго катится по небу.

Мы останавливаемся на тропинке и смотрим вверх, сквозь черную листву дуба. Глухо гудит потревоженный лес.

Тонко и печально над нашими головами запевает комар. Песня его бесконечна и так далека, что даже лес, прислушиваясь, умолкает.

Федя поворачивает ко мне бледное лицо.

— Ух ты, — говорит он со вздохом, — звезды-то валятся как!

Мы осторожно спускаемся в овраг. Здесь стоит сырая, тяжелая тишина. В овраге растут кудрявые купыри и жесткая, густая осока.

У ручья мы останавливаемся снова. В трех шагах от нас из-под куста вырывается громадная птица. Это — цапля.

Мы видели ее еще вчера. Свистнув крыльями, она уносится в ночь, перечеркивая и сбивая звезды.

Она улетает через лес, на север… Вот сейчас она пролетит над степью, над пахучими копнами ржи, может быть, над костром косарей, а отец и не подумает, что она вспугнута мною.