– Тихо ты!
– снова оборвала мальчика Тара и хлопнула его по руке. Джастин спрятался за спину дамы в халате.

– Вам, наверно, скучно одним в замке?
– предположила та.
– А вы не боитесь грабителей или каких-нибудь нехороших людей?

– Не-а.
– Эллисон швырнула камнем в сторону отдаленных деревьев.
– Папа говорит, что парк - это самое безопасное место для детей во всем городе.

Джастин заглянул в лицо незнакомой старухи.

– Эй, а что у вас с глазом?
– спросил он.

– У меня болела головка, дорогой, - пояснила дама и провела дрожащей рукой по лбу.

– Как у мамы, - кивнула Тара.
– Вы тоже вчера ходили на новогоднюю вечеринку?

Дама обнажила десны и снова посмотрела на дом.

– Помощник лесничего - это звучит очень важно, - промолвила она.

– Да, - согласилась Тара. Ее брат и сестра уже утратили интерес к разговору и убежали играть в пятнашки.

– У твоего отца есть что-нибудь, чтобы защищать парк от плохих людей?
– спросила дама.
– Что-нибудь вроде пистолета?

– Конечно же, у него есть, - бодро отозвалась Тара.
– Но нам не разрешают с ним играть. Он держит его на полке в шкафу. А в столе у него еще есть пули в синей и желтой коробках.

Детишки снова обступили незнакомку, прервав свою беготню.

– А хотите, я вам спою?
– предложила Эллисон, отдышавшись.

– Конечно, дорогая.

Скрестив ноги, дети уселись на траву. За их спинами оранжевое солнце наконец выпуталось из обрывков утреннего тумана и, отделившись от ветвей, выплыло в холодное лазурное небо.

Эллисон выпрямилась, сложила руки и пропела три куплета “Хей, Джуд” группы “Битлз” а капелла - каждая нотка, каждый звук звучали так же чисто и пронзительно, как иней на траве, сверкавший в щедром утреннем свете. Закончив, она улыбнулась, и дети замерли в тишине.

На глазах старухи выступили слезы.

– А теперь я бы очень хотела познакомиться с вашими родителями, - тихо промолвила она.

Эллисон взяла ее за левую руку, Джастин - за правую, а Тара двинулась вперед, указывая дорогу. Когда они дошли до мощенной плитами дорожки, старуха вдруг поднесла руку к виску и отвернулась.

– Вы не пойдете?
– спросила Тара.

– Возможно, попозже, - таким же странным голосом ответила дама.
– У меня вдруг страшно разболелась голова. Возможно, завтра.

Под взглядами детей она сделала несколько неуверенных шагов в сторону от дома, слабо вскрикнула и повалилась на замерзшую клумбу. Дети подбежали к ней, и Джастин потряс ее за плечо. Лицо старухи посерело и исказилось в страшной гримасе. Левый ее глаз полностью закрылся, а в правом виднелся лишь белок. Старуха тяжело дышала, высунув язык, как собака. С подбородка свисала длинная струйка слюны.

– Она умерла?
– с придыханьем, шепотом спросил Джастин.

Тара закусила костяшки пальцев.

– Нет. Не думаю. Не знаю. Пойду позову папу.
– Она повернулась и бросилась бегом к дому. Эллисон с секунду поколебалась и тоже побежала вслед за старшей сестрой.

Джастин опустился на колени. Приподнял ее руку - та была холодна как лед.

Когда из дома на холме выбежали взрослые, они увидели, что их ребенок стоит на коленях на клумбе, гладит руку старухи в розовом халате и повторяет одно и то же:

– Не умирай, добрая тетя, о'кей? Пожалуйста, не умирай, добрая тетя.