Шрифт:
Флеминг, властно ударивший в дверь кулаком, вырос на пороге гостевого зала в высоких сапогах и треуголке. По обеим сторонам от камина смирно сидели две женщины — безутешные, комкающие носовые платки. Они даже не повернулись при его появлении. Флеминг кашлянул, но внимания не добился.
— Фрау фон Кенигсмарк, фрау фон Левенгаупт! — гаркнул он.
Зычный окрик был равносилен оскорблению в этом вместилище вселенского горя. Только теперь обе дружно оглянулись. Аврора встала, но осталась стоять на месте.
— Герр канцлер? — молвила она так, словно не поверила своим глазам, потом быстро сорвалась с места. — Боже, вас ниспослал сам Всевышний! Скорее, умоляю! Быть может, вы их догоните!
— Но... Кого?!
— Тех, кто только что похитил моего ребенка и его кормилицу! За ними, во имя всего святого!
К ней присоединилась такая же безутешная Амалия.
— Вы не можете остаться глухи к отчаянию матери! — отчеканила она. — Тем более что злоумышленники действуют по приказу князя-курфюрста...
— Какой еще приказ? Не может быть!
— Вы смеете обвинять нас во лжи? Говорю вам, мы его видели! Разве иначе мы отдали бы малыша? Даже находясь в меньшинстве, мы бы не сдались без боя. До сих пор не можем поверить, что государь проявил такую жестокость в отношении женщины, которой клялся в безумной любви!
Флеминг замер посредине комнаты, превратившись в неподвижную статую.
— Кто это был? — выговорил он наконец.
— Откуда нам знать? — опять вступила в игру Аврора. — Какие-то люди в масках, не припомню, чтобы я раньше слышала их голоса... Трое, вооружены до зубов. Один навел на нас пистолет, другие двое стали обыскивать дом. Устроили страшный шум. Прямо как сейчас! — И она указала рукой на дверь, из-за которой доносились возмущенные крики.
Внезапно она словно стряхнула с себя сон и сухо продолжила:
— Вместо погони за похитителями вы стоите здесь столбом? А тем временем похитители... А что вам здесь, собственно, понадобилось, господин канцлер Саксонии?
Он вытащил из-под обшлага документ и развернул, демонстрируя красную печать.— Вам показали нечто похожее на это?
— Именно так! — И, не скрывая отвращения, Аврора добавила: — Сдается мне, вы здесь оказались по той же подлой причине — оторвать дитя от матери!
— Да... но ради его же блага! Его высочеству угодно, чтобы его побочный сын воспитывался в том месте и таким образом, как желает он, его отец. Наш господин хочет, чтобы ребенок не знал, кто его родители. Этого требуют государственные интересы. В Дрездене уже есть наследник престола. Всем слишком хорошо известно, что человек, в чьих жилах течет кровь Кенигсмарков, не остановится ни перед чем!
— Да, куда до нас Веттинам! [13] — возмущенно бросила Аврора. — У нас с детьми не воюют. Не знаю, кто похитил моего сына, но вы и ваш государь под стать этим людям...
13
Веттины — династия, правившая в то время в Саксонии. Ныне она представлена, в частности, британскими Виндзорами. (Прим автора и перев.)
В комнату заглянул один из людей Флеминга.
— Ничего, герр канцлер! Только следы похищения...
— Ищите дальше, в саду, в хозяйственных постройках! Не удивлюсь, — добавил он с ледяной улыбкой, — если здесь перед нами ломают комедию...
Аврора с размаху отвесила государственному лицу полновесную пощечину, заставившую его прикусить язык. На щеке его выступила кровь — там красовалась царапина от перстня. Он провел по щеке рукой в перчатке, увидел свою кровь, вытер руку о спинку кресла, глядя прямо в глаза своей обидчице.
— Об этом поступке вы будете сожалеть до конца жизни, я об этом позабочусь.
— Каким же это образом? Насколько мне известно, не вы хозяин Саксонии, вы всего лишь злоупотребляете отсутствием государя. Если вы полагаете, что мы здесь разыгрываем перед вами какой-то спектакль — слишком много чести! — то позвольте и мне предположить, что этот приказ, который вы мне демонстрировали, поддельный! Велика сложность — подделать подпись! Убирайтесь, герр канцлер, вам здесь нечего делать! И будьте уверены, что я сама, своими слабыми средствами, сумею отыскать сына.
— У меня есть все основания предполагать, что я сделаю это раньше вас во имя торжества государева закона!
Амалия, стоявшая у сестры за спиной, обняла ее за талию и почувствовала, как та напряжена.
— Нет семьи, которая была бы более, чем наша, предана исполнению законов государя, которого мы сами выбрали, — произнесла она с ударением на последних словах. — Мы не эмигранты и не беженцы...
— Может быть, наемницы?
— Совершенно неуместное слово в ваших устах, ведь именно вы и есть наемник — пруссак, кажется, тогда как мы — шведы! Курфюрсту Фридриху Августу следовало бы помнить об этом. Не сомневайтесь, мы обязательно скажем ему об этом.