— Благодарю, — пробормотал я. — Пожалуй.

— Я спросила себя, а как бы в такой ситуации поступила Мими Коркорэн. И вот что посоветовала мне Мимс: «Если бы он подписал контракт на следующий год или два, тебе пришлось бы действовать. А раз он уходит через месяц, в твоих интересах — и в интересах школы — никому ничего не говорить». — И тут Элли добавила: — Но есть один человек, который должен знать, что Джордж не тот, за кого себя выдает.

Она помолчала.

— Я сказала Сейди, что вы, конечно же, все объясните, но, как я понимаю, объяснения у вас не нашлось.

Я посмотрел на часы.

— Если вы не увольняете меня, миз Элли, тогда мне пора на пятый урок. Мы строим схемы предложений. Для примера хочу предложить им такое: Я ни в чем не виноват, но не могу объяснить почему. Что скажете? Слишком сложное?

— По мне, да, — с улыбкой ответила она.

— Еще один момент. У Сейди семейная жизнь не сложилась. Ее муж — человек странный, но я не хочу вдаваться в подробности. Его зовут Джон Клейтон. Я думаю, он может быть опасен. Пожалуйста, попросите Сейди дать вам его фотографию, чтобы вы знали, как он выглядит, если он вдруг появится здесь и начнет задавать вопросы.

— И почему вы так думаете?

— Потому что я уже встречался с похожим на него человеком. Вас такой ответ устроит?

— Да, потому что другого не будет, так?

А меня такой ответ не устроил.

— Вы ее попросите?

— Да, Джордж. — Возможно, она говорила серьезно, а может, хотела отделаться от меня.

Я уже подошел к двери, когда она произнесла еще одну фразу, таким тоном, словно речь шла о пустяке:

— Вы разбиваете сердце этой молодой женщины.

— Знаю. — С тем я и ушел.

Мерседес-стрит. Конец мая.

— Так вы сварщик?

Я стоял на крыльце дома 2706 рядом с хозяином, приятным в общении американцем, мистером Джеем Бейкером. Крепкого телосложения, с огромным животом — он называл его домом, который построил «Шайнер» [129] . Мы только что прошлись по комнатам, и Бейкер уже отметил главное достоинство жилища — «близко к автобусной остановке», — как будто это компенсировало просевшие потолки, пятна протечек на стенах, треснувший бачок унитаза и общее запустение.

— Ночной сторож, — поправил его я.

— Да? Хорошая работа. Полно времени для ничегонеделания.

Эта фраза ответа не требовала.

— Ни жены, ни детей?

— В разводе. Они на востоке.

— Алименты напрягают?

Я пожал плечами.

Он нашел ответ убедительным.

— Так вы хотите арендовать этот дом, мистер Амберсон?

— Похоже на то. — Я вздохнул.

Он достал из заднего кармана книжку арендатора с квитанциями.

— Первый месяц, последний месяц, залог на возмещение ущерба.

— Залог? Вы шутите.

Бейкер продолжил, словно и не услышал меня:

— Оплата в последнюю пятницу месяца. Заплатите меньше или позже — и вы на улице. Об этом позаботится полицейское управление Форт-Уорта. У меня с ним полный контакт.

Из нагрудного кармана он вытащил окурок сигары, сунул изжеванный конец в рот, зажег деревянную спичку о ноготь большого пальца. На крыльце властвовала жара. Я чувствовал, что меня ждало долгое знойное лето.

Я снова вздохнул. Потом — с явной неохотой — извлек бумажник и начал вынимать двадцатки.

— Богу мы верим. Остальные платят наличными [130] .

Он засмеялся, выдыхая клубы едкого сизого дыма.

— Это хорошо. Я буду это помнить. Особенно в последнюю пятницу месяца.

Я не мог поверить, что собираюсь жить на этой паршивой улице, в этой жалкой лачуге, променяв на нее прекрасный дом к югу отсюда, где я выкашивал настоящую лужайку. Еще не уехав из Джоди, я тосковал по тамошней жизни.

— Пожалуйста, дайте мне квитанцию.

Только ее я и получил бесплатно.

Наступило восьмое июня, последний день учебного года. Классы и коридоры опустели. Потолочные вентиляторы гоняли горячий воздух, и это восьмого июня! Освальды покинули Россию; через пять дней, согласно записям Эла, пароход «Маасдам» пришвартуется в Хобокене, где они сойдут по трапу и ступят на американскую землю.

Учительскую со мной делил Дэнни Лаверти.

— Эй, дружище. Как я понимаю, ты уезжаешь в Даллас, чтобы закончить свою книгу?

— Есть такие планы.