Он понял, что она ничего не забыла, а просто хотела проверить, готов ли он участвовать в государственных делах, использовать свое влияние на нее, чтобы добиться власти, которая станет важной частью его жизни, и управлять Годхом. Когда слуги возвестили о скором прибытии посольства, она занялась подготовкой к приему, причем ее распоряжения свидетельствовали о тонком знании обычаев. Откуда у нее все это, если она всю жизнь провела в зенане или в тени раджи? В тени… Но так ли это? И брахман, который упорно молчит, — не становится ли он более разговорчивым, когда Мадек уходит? В крепости опять началась суета. На площадь перед дворцом вывели слонов и украсили их парчовыми попонами. В Диван-и-Аме слуги возжигали благовония, Сарасвати вручала придворным жемчужные ожерелья. Всеобщее состояние нервозного возбуждения передалось и Мадеку, но он не мог понять, чем оно вызвано — радостью или страхом.

Зазвучала музыка. Мадек спрятался за занавесом. Но прошло еще немало времени, прежде чем появились послы. «Интересно, о чем она сейчас думает?» — спрашивал себя Мадек. Разве мысли этой женщины можно угадать? Мадек чуть не заплакал от обиды. Беседы с ним были для нее всего лишь приятным времяпрепровождением. Фиранги! Фиранги в качестве любовника. Он был для нее таким же развлечением, как лани для раджи. В это мгновение Мадеку захотелось убить ее. Ударить кинжалом из-за занавеса. Он погладил лезвие и тут услышал голос царицы:

— Добро пожаловать во дворец Годха!

Последовали традиционные приветствия и обмен подарками. Открыв одну из коробочек, Сарасвати рассмеялась и воскликнула:

— Этот подарок не для меня!.. Обычно такое украшение женщине дарит супруг после рождения первенца.

— Кто знает, высокочтимая царица, может быть, у нашего хозяина есть основания чествовать тебя подобным же образом.

— Объяснись, — сухо сказала Сарасвати. — И расскажи мне о твоем хозяине. Угроонг, не так ли? Чего он от меня хочет?

— К твоей провинции приближаются чужеземцы.

— Какие чужеземцы?

— Фиранги в красных камзолах. — Посланник долго ждал реакции на свои слова, но ее не последовало. Тогда он продолжил: — Их задержала жара; они потеряли людей. Но их армия по-прежнему сильна и у них есть пушки.

— Их отбросят горцы.

— Нет, высокочтимая царица, потому что они набрали сипаев, тысячи сипаев, а брат высокочтимого покойного раджи Годха…

— …Командует ими. Я знаю. Поторопись, посланник! Ты не сказал мне ничего такого, чего я бы уже не знала. Боюсь, ты напрасно теряешь время. Скажи мне прямо, кто твой хозяин и чего он хочет, иначе я сейчас же отошлю тебя в долину!

Теперь голос посланника стал глухим, как будто сдавленным. Мадек понял тактику Сарасвати: если гость был ей неприятен или не говорил сразу, что ему нужно, она незаметным движением давала слугам понять, чтобы они перестали обмахивать его опахалом. Несчастный не сразу замечал это; он что-то бормотал, вытирал себе лоб, а когда слуги вновь начинали махать пальмовыми ветвями, но неритмично и неаккуратно, пытка продолжалась, и так до тех пор, пока уставший от духоты разозленный посетитель не удалялся, и либо просьба так и застревала у него в горле, либо он проглатывал свою жалобу.

У этого посла, видимо, была важная миссия. Он заговорил почти сразу:

— Угроонгу подчинены почти все земли на Западе. Он официальный хозяин большей части этих земель. В других у него есть джагиры, доверенные ему раджами. Его власть простирается вплоть до Агры. Засуха только помогла его войскам. Там, где крестьянин умирает, солдат занимает землю, царица.

— Почему же он не сдерживает англичан?

— Англичане идут с севера, по другим дорогам.

«Они идут по той же дороге, что и я, — подумал Мадек. — Сейчас они, наверное, дошли до пустыни, это она их задержала».

— Мой хозяин узнал о заговоре против твоего супруга.

— В этой стране новости распространяются быстро.

— Не смейся, царица. У него есть серьезное предложение. Ты всего лишь женщина, и скоро перед тобой предстанет огромное войско.

— Никто не начинает войну перед муссоном.

— Это верно. Но после дождей…

Наступило долгое молчание.

— Я не так безоружна, как ты думаешь. И не так одинока.

Мадек вздрогнул. Но посланник не обратил внимания на эти слова.

— Мой хозяин могуществен. Великий Могол называет его Луной Индии.

— Ах вот как! — воскликнула Сарасвати, как будто это произвело на нее впечатление. — Великий Могол… Так император больше не скитается по чужим землям?

— Угроонг пообещал ему, что он скоро вернется в Дели.

— Луна Индии… Что только люди не скрывают за неясными словами! Слова против слов, посол, все это мелочи. А вот драгоценность, которую ты мне преподнес, — это не мелочь.