Судорожно дыша, с бешено бьющимся сердцем, Дарси раскрыла глаза и уставилась… в потолок собственной комнаты над пабом, а не в бурное парижское небо. Родные стены и спокойный утренний свет принесли некоторое утешение. Еще больше успокоили разбросанные по всей комнате парижские безделушки и шмотки.

Ну что ж, она вернулась в реальную жизнь с вполне реальными трофеями.

Прошедшая неделя обернулась идеальным подарком на день рождения, и неважно, что она сделала его себе сама. Правда, в сбережениях теперь зияет огромная брешь, но зачем нужны сбережения, если не потворствовать хотя бы изредка своим капризам? А шикарно отметить первое двадцатипятилетие — святое дело!

Ничего, она все возместит и, испробовав вкус роскошной жизни, отныне станет путешествовать регулярно. На следующий год Рим или Флоренция, а может, Нью-Йорк — что угодно, но непременно что-нибудь потрясающее. Она сегодня же создаст отпускной фонд Дарси Галлахер.

Как же ей не терпелось убраться отсюда, увидеть что-то, даже неважно что, лишь бы не то, что она видит каждый божий день. К беспокойству она привыкла, даже считала его неотъемлемой частью своей жизни, но в последнее время оно металось в ней, рыча и огрызаясь, будто пантера в клетке, и рвалось наружу, готовое наброситься на людей, которых она любит больше всех на свете.

Лучшее, что она могла сделать для себя и своих близких, — хоть ненадолго убраться подальше. И помогло. Беспокойство еще тлело в ней, но то звериное бешенство угасло.

Она даже радовалась возвращению домой и с нетерпением предвкушала встречу с родными и друзьями. Ей не терпелось поделиться незабываемыми впечатлениями от тех ослепительных семи дней.

А сейчас, пожалуй, пора вставать. Она вернулась посреди ночи и, несмотря на усталость, порылась в чемоданах, любуясь покупками, — на большее сил не хватило. Необходимо разобрать свои вещи, отложить купленные подарки — она не из тех женщин, кто в состоянии долго терпеть беспорядок.

Как же она соскучилась по родным! Даже наслаждаясь прогулками по Парижу, его поразительными видами, самим изумлением от того, что она в Париже(!), она не раз ловила себя на том, что скучает. Она не ожидала от себя ничего подобного!

Но по работе она точно не скучала. О чем ей скучать? О тяжелых подносах и пивных кружках? Какое же неземное удовольствие, когда — для разнообразия — обслуживают тебя! Однако ей хотелось поскорее спуститься вниз и посмотреть, как паб обходился без нее. Даже если это означало провести остаток дня на ногах.

Дарси потянулась, высоко подняла руки, помотала головой, с удовольствием ощущая, как мышца за мышцей просыпается тело. Все чудесно! И ни капельки не жаль потраченных денег. Она никогда ничего не растрачивает впустую — ни деньги, ни чувства. Только выбравшись из постели, Дарси осознала, что непрерывный грохот за окном вовсе не раскаты грома.

Она и не притворялась никогда, будто что-то понимает в строительстве, однако увиденное из собственного окна показалось ей кошмарным разгромом, оставленным бандой полоумных хулиганов. Окруженная горами строительного мусора и глубокими канавами, на площадке распласталась огромная бетонная плита, по углам которой торчали приземистые башни из каких-то блоков, ощерившихся металлическими прутьями. Венчала этот кошмар безобразная махина, перемалывающая что-то с отвратительным лязгом и чавканьем, а кучка работяг в грязных комбинезонах и сапогах с воодушевлением наваливала новые груды мусора и каких-то конструкций.

При виде Бренны в сдвинутой на затылок кепке и в измазанных почти до колен сапогах, своей лучшей подруги, а теперь и сестры, Дарси умилилась чуть ли не до слез.

И признала, страдая от угрызений совести, что прочь из дома ее гнала не только жажда путешествий, но и свадьба Бренны и Шона и восторженное ожидание первенца Эйданом и Джуд. Разумеется, она радовалась их счастью, не могла не радоваться, но чем счастливее они были, тем сильнее разрасталось в ней непонятное беспокойство и смутная тревога.

Ей хотелось погрозить небу кулаками и потребовать ответа на рвущие душу вопросы: а где мое? когда я получу то, что причитается мне?

Эгоистично и грешно, но ничего с этим поделать она не могла.

Ладно, она вернулась, и — будем надеяться — к лучшему.

Дарси смотрела, как подруга обходит котлован, помогает одному из строителей перетащить блоки. Бренна в своей стихии. Довольна, как щенок, растолкавший собратьев и присосавшийся к мамке. Дарси уже решила было распахнуть окно и окликнуть подругу, но замерла, представив, какой сбой произойдет в слаженной работе строительной бригады при виде высунувшейся из окна растрепанной женщины в ночной рубашке.

А с другой стороны, почему бы и нет? Дарси приоткрыла окно и только сейчас заметила мужчину, наблюдавшего за ней. И, похоже, давно.

Высокий. Ей всегда нравились высокие мужчины. С непокрытой головой. Ветер без помех ерошил его волосы цвета жженого сахара. Грубая рабочая одежда сидела на нем гораздо лучше, чем на большинстве строителей, каких Дарси доводилось видеть. Может, это как-то связано с его безупречной фигурой и ростом, а может, с уверенностью, которой парень просто лучился, как солнце — теплом и светом. Или с высокомерием.