— Нет! Продолжай!

— То-то и оно. Как только в Грифоне начнет проявляться твой разум, его либо уничтожат, либо отправят в никуда, наделив уделом постоянной погони за отсутствующей, а фактически — недостижимой целью.

— Думаешь, убьют?! — проявил плохо скрываемый интерес Дьявол.

— Конечно! Но только способом, который ты уже предрек. Могу повторить. Фоша обратят в веру истины добра, сделав, тем самым, изгоем построенного тобой мира. САМ любит промышлять подобным образом. В Божьем доме ему определят роль укора той части человечества, которая продала тебе свои души. Мол, смотрите, разум Дьявола — не единое целое. Он раскололся на части, лучшая из которых перешла на сторону добра. Как тебе перспектива?

— Она нереальна, — блеснул твердостью гнева Дьявол.

— Знаю, потому что финал придуман мной. Дабы не позорить «выбор всех» перед «готовыми на все», своего зверя убьешь ты, — разум тоже на короткое время умолк, чтобы продолжить, — если не успеешь вернуть его назад до того, как он будет отравлен ядом добра.

— Потребуется — обязательно верну! Зло своих в беде не бросает! — Дьявол отпикировал разуму, напомнив, что все, кто не устоял в сражении с Создателем миллиарды лет тому назад, были уведены им в созданный антимир под прикрытием его раненного, но не добитого Богом естества.

Разум не отреагировал на выпад своего владельца. Ему не хотелось отвлекаться от удачного хода найденных им мыслей. «Так вот, — повел он себя и Дьявола дальше, — для тебя смерть или возвращения Фоша — не трагедия. В обоих случаях ты в прямом выигрыше…»

Интерес Дьявола к размышлениям разума начал окрашиваться неподдельным любопытством — явном признаке, что он не опустил руки и попытается извлечь из текущего положения дел максимальную для себя выгоду.

— Смотри, что получается, — все глубже заинтересовывал Дьявола разум, почувствовав, что пора переходить к окончательным выводам. Сему имелась веская причина. Властитель антимира был умнейшим после Бога и не любил перебора в пространных разъяснениях. Он предпочитал, чтобы самое важное — выводы — излагалось ему сразу, после входа разума в тему. В связи с этим часть его разума, отвечающая за аналитику вопроса, как правило, оставалась молчаливой. Приоритетом прямого первоочередного контакта пользовалась та область ума, которая, отжимая пласты рабочей информации и логических построений, формировала для Дьявола четкость и конкретность заключений. Ей разум по традиции и предоставил право решающего слова.

— Если вспомнить, как ты отправлял Фоша к людям…

— Не следует ничего вспоминать! — вспылив, оборвал разум Дьявол. — Я не вспоминаю прошлое, не принесшее пользы в настоящем!

— Пусть будет по-твоему! Давай сразу заглянем в предстоящее. В нем просматривается всего три исхода. Первый — смерть Грифона, второй — его бесконечный бег по кругу в вакууме понимания СОБЫТИЯ; назовем его условно — «бег в никуда», и, наконец, третий — возвращение зверя в антимир с приобретенным знанием о СОБЫТИИ.

— А конфликт?! Собственно, ради него Я и послал Фоша на Землю. Без конфликта Я не вижу себя в предстоящем! — не давая воли возмущению, но выражая неприятие сказанного разумом, задал вопрос Дьявол.

— Хм… — самодовольно, и одновременно удивленно, хмыкнул разум. — Ты же сам запретил мне упоминать о прошлом. А конфликт — слишком серьезная вещь, чтобы рассуждать о нем в терминах, подвергших забвению прошлое. Вот, если бы не было запрета на использование памяти о прошлом…

— Ничего у тебя не получится! Он был и останется. Я не меняю принципов! Тем более, когда их пытаются изменить, подменяя понятия.

Разум немного ретировался под волевым напором хозяина, почувствовав, что тот пытается поймать его на лукавстве.

— Вот именно, подмене, — загоняя в угол разум, продолжал атаковать Дьявол. — Я ничего не говорил о запрете прошлого, с пользой проявившегося в настоящем. Было упомянуто только о никчемном для реального дня прошлом. Или Я сказал что-то не так?!

— Почему же! Все правильно! — примиряющее отступил разум. Он, по-прежнему, делал все, чтобы состояние Дьявола не выходило за пределы спокойствия. — У нас нет и никогда не может быть разночтений. Мы все понимаем одинаково. А уж прошлое… И говорить не стоит. Я, всего лишь, не успел донести до тебя, какое прошлое мною подразумевалось.

— Вот в чем Я не сомневаюсь, так это в том, что у тебя всегда найдется объяснение всего и всякого, — не став углублять им же раздуваемое разногласие с разумом, сделал примиряющий жест Дьявол. — Так что там о не упомянутом тобой прошлом?

— Это просто и сложно. С чего начнем, или, зная тебя, что сочтем главным в этой дилемме? — решил уточнить разум общую канву своих умозаключений.

— Ты знаешь мои предпочтения. Для меня было, остается и навсегда сохранится самым сложным для познания — простое. От него оттолкнемся и в его пределах останемся. Доведешь до меня «простое» в видимом тобой прошлом — понимание, заключенного в нем «сложного», не станет для меня необходимым. Сущность всегда проста; сложны преграды, ее прикрывающие. Если бы такие простые истины, — Дьявола все-таки качнуло в сторону поля, на котором он играл своим разумом, — как добро и зло не были так сложны для человеческого понимания, то сущность Бога, а заодно и моя, давно были бы им раскрыты. Произойди подобное, и пришлось бы САМОМУ организовывать новое НАЧАЛО ВСЕГО, где ЕГО простая суть — творить и повелевать, потребовала бы создания иного разума, чем мой и человеческий. Так что, давай…, с простого и по-простому!