Барон справедливо рассудил, что о прибыли теперь можно позабыть, так как большая казна подразумевает под собой крепкий замок. Взятие одного такого укрепления могло обернуться слишком большими потерями, что соответственно сразу же сделает невозможным исполнение воли короля. Поэтому он решил довольствоваться мелкими замками и торговыми трактами.

В пути они провели неделю, двигаясь довольно споро, если учесть, что делать это приходилось по ночам. Несмотря на отсутствие рыцарей, все трое предпочли остаться с бароном и сражаться, перешагнув через свое высокомерие, Адель и не думала скучать. Впрочем, это скорее чопорное и навязчивое поведение ее нечаянных воздыхателей навивало на нее скуку, наемники совсем иное. Да, они были грубоваты, хотя и было заметно, что всячески стараются за собой следить, но отчего-то общение с ними ей было куда приятнее и интереснее.

Брук, ее неизменный конвоир, как выяснилось был балагуром и заводилой отряда, которому нередко доставалось за его длинный язык и неуемную натуру. Этот наемник как будто подвязался скрашивать ее плен, шутки и рассказы сыпались из него, как из рога изобилия. И хотя, он всячески старался за собой следить, получалось у него это плохо, а потому все повествуемое им было щедро вздобрено солеными шутками, на грани приличий, а порой и слегка перешагивавшие через нее. Правда справедливости ради нужно заметить, что крутился он все больше вокруг Риммы, служанки баронессы, добровольно отправившейся в плен за своей госпожой.

Адель как-то не задумывалась над этим, а первую ночь ей и вовсе пришлось провести связанной, так что было не до того. (Кстати, Римму никто не связывал. Она, получается, сбежать не могла и поднять тревогу была неспособна. Грубый, неотесанный болван!) Но оказывается, ее служанке удалось без труда заполучить отдельную вьючную лошадь, на которую навьючили два плетенных короба с женскими платьями, бельем и прочими мелочами. Так что даже в походных условиях баронессе и ее служанке не грозило превратиться в замухрышек.

Когда Адель поинтересовалась у служанке, как ей удалось этого добиться, та только пожала плечами и заявила, что она ничего и не добивалась, просто подошла к господину барону и попросила. Тот без разговоров предоставил ей все требуемое, как и людей, которые притащили из дома упакованные ею короба.

Значит, господину барону вовсе не безразлично, как она выглядит. И что бы это значило? Да ничего не значит. Сэр Арчи, в доме которого ее принимали, тоже проявил заботу о плененных рыцарях. Они содержались в сухом и чистом помещении, кормили их тем же, чем питались хозяева замка, им сохранили их одежду и даже предоставили смену, обстирывая и позволяя принимать ванну. Они могли гулять в саду и даже заниматься воинскими упражнениями с учебным оружием. Мало того, дай они слово, что не попытаются бежать и спокойно дождутся выкупа, то жили бы в доме, на правах гостей, а не пленников. Нет никакого смысла измываться над пленником, если ты намерен получить выкуп. Точно так же поступал и барон Авене, стараясь создать максимум возможного комфорта.

Разумеется, так поступали со своими пленниками не все. Хватало и тех, кто содержал их в черном теле, но это все же скорее относилось к тем, с кем существовала давняя вражда. Но в основном, благородные все же держали себя в рамках, ведь может так статься, что и ты или твои близкие окажутся в плену, тут ни в чем нельзя быть уверенным, а как известно – что посеешь, то и пожнешь.

Потаенным местом оказалась ферма, скрытая от посторонних глаз в глухом лесу. Здесь уже находилось несколько наемников, четверо из которых были раненными, уверенно шедшие на поправку, а шестеро являлись обозниками отряда. Заправлял всем старший обозник, одноногий мужчина средних лет, с седой шевелюрой.

Здесь Адель оказалась безраздельной владелицей большой комнаты и смогла принять (о Боже), настоящую ванну. Пусть ее роль исполнила большая лохань, но зато она была наполнена горячей водой. С этим никак не могли соперничать купание в реке или ручье, чем ей приходилось обходиться во время недельного перехода.

Потянулись дни вынужденного безделья и сидения в глухом лесу. Два дня, с небольшими перерывами, лил дождь, что заставило ее исполнять роль затворницы. На третий, вышло солнце и вместе с ним поднялось ее настроение, теперь можно было пройтись, посидеть в тени деревьев, пообщаться с наемниками. Адель вовсе не смущало то, что эти люди ей не ровня. К сословным различиям она относилась вполне терпимо. Куда страшнее была скука, с которой она и боролась доступными ей способами.

Красивая женщина, с милым голоском и скромным видом, способна развязать язык практически любому мужчине, если только он не тупой, твердолобый вояка со свихнувшимися мозгами. Хм. А ведь он оказывается и не такой. Наемники говорят о нем с нескрываемым восхищением.

– Да, строгий и жесткий, а иначе ведь с нами и нельзя,– пожимая плечами, разглагольствовал Брук,– Нам если начнешь потакать, то мы такое наворотим, что мама не горюй. Но зато, он за нас горой. Я уже три года с ним хожу и за это время мы потеряли дай Бог пару десятков, а сколько всего наворотили, это же просто жуть. Одних только замков взяли приступом около дюжины. А сколько народу покрошили. Нет, госпожа, вы только не подумайте. Сэр Георг никогда за просто так простых людишек не бьет. Я это про воинов. Опять же, помнится двоих наших он приказал повесить, за то что они после штурма решили поразвлечься со служанкой против ее воли.

– Сам казнил своих людей за насилие?

– Ну да. У нас ведь в отряде дисциплина почище, чем в загросских легионах. Сказано, не грабить и не насиловать, значит так все и будет. Кто против, тем лучше не подписывать договор, потому как потом либо ногами вперед, либо честно дослужив оговоренный срок.

– И вы соглашаетесь на такое?

– Мы выбрали такую жизнь, госпожа. А то, что делает сэр Георг позволяет нам продлить эту самую жизнь. К тому же, не все так уж плохо. Мы ведь не все время в походе, отдых тоже бывает, а тогда уж равных нам нет. И монета в кошеле звенит, не в пример многим, и гуляем от души, и шлюхи нам рады куда больше. Гхм. Простите, госпожа.