Крик ее был столь громкий, что пролетел через площадь и его услышал дежуривший в банке милиционер. Он, конечно, пост не бросил и не побежал в винно-водочный павильон узнавать, кто ограбил и при каких обстоятельствах, но он не мешкая позвонил дежурному отделения и доложил, что слышит голос продавщицы винно-водочного павильона, извещающей о нападении грабителей.

Спустя полчаса на площади и в закоулке перед винно-водочным павильоном было людно, как на параде. В «Полете» закончился сеанс, толпа увеличилась, любопытные, работая локтями, протискивались к павильону, дабы собственными глазами поглядеть, что там происходит. Но там уже ничего не происходило. Павильон был опечатан, милиция ушла, уведя с собой рыдающую тетю Катю и поисковую собаку Джульбарса, которая, несмотря на все старания ее проводника, не взяла никакого следа.

Однако если нечего было увидеть глазами, то многое можно было услышать ушами. Каждый, кто хоть что-то знал, охотно делился своими сведениями с теми, кто ничего не знал. На площади и в закоулке совершался громкий разговор на одну и ту же тему:

— Что такое, что случилось? Обчистили кого?

— А ты не знаешь? Кассу у Катерины взяли.

— Хе, вот номер, чтоб он помер! Не поймали?

— Одного поймали, а другой убег.

— Здоров, Володя. Это ты сказал — поймали? А кто такой?

— Да, говорят, вроде сын капитана Глины.

— Его Катерина узнала, когда вошли. Домой побежали, а он чемодан собирает.

— От дурило! Чего ж было домой забегать?

— Того и забегал, что дурило!

— Федя, мамочка, золотце, привет! Ты давно здесь?

— Привет, Вася. Давно. Еще как собаку водили.

— Федя, мамочка, это верно, что у них пистолет был?

— Какой ляд пистолет! С игрушечным наганчиком вошли, на прилавке валялся. Сказано, баба дура — игрушки испугалась!

— Палашка, а Палашка! Что тут такое, чи убили кого?

— Да сама не знаю, я ж только подошла. Вон Марфа вылазит… Марфа, иди до нас, расскажи, что тут було! — зовет Палашка Прыщ, забыв, что три дня назад поссорилась с Марфой.

— Что було, того нет, — отвечает подходя Марфа Конь, тоже забыв, что поссорилась с Палашкой. — В кассе больш тыщи було. Одного споймали, а тот, что гроши схватил, тот скрывся.

— Куда ж он скрывся? — интересуется Палашка.

— Это ты у него спроси, он тебе верней всех скажет, — отвечает Марфа и вдруг спрашивает: — Где ж это ты себе новое платье сшила, у булгалтерши?

— Такое оно новое, как моя доля, — отвечает Палашка. — Еще при покойном Степане носила. Теперь вот из сундука на свадьбу вытягла.

— А ты ж до кого идешь?

— Известно до кого, до Колотух.

— И я до Колотух. А Серобабы никого с суседей не позвали.

— А хоть бы и позвали, я б не пошла. Это ж Грунька будет сидеть, сычом глядеть да подсчитывать, кто сколько съест да выпьет. Так и кусок в горле застрянет.

Вася Хомут, перебегавший от одной группы говоривших к другой, чтоб все разузнать детально, издали заметил появившегося из-за кинотеатра «Полет» редактора районной газеты «Прапор перемоги» Олеся Середу и через головы крикнул ему:

— Рыбка моя, Олесь Онуфриевич! Опоздал ты, золотце, счастье мое!

Две недели назад Вася ставил редактору новые ворота, угощался у него чаркой, значит, имел полное право быть другом Середе.

— Ах, комар его забодай, Олесь Онуфриевич, рыбка моя! Это нас с тобой скоро на ходу убивать начнут. Эх, опоздал ты, рыбка, со своим аппаратом, а то бы ты — эх!

Вася Хомут имел в виду фотоаппарат, который держал в руках молодой парень, фотокор газеты «Прапор перемоги», пришедший вместе со своим редактором.

— Что, милиция с собакой уже ушла? — озадаченно спросил редактор Середа.

— Давно, рыбка, давно, мамочка! Все удалились: сперва бандиция, потом милиция.

— Черт возьми, не успели! — с досадой сказал Середа. Он крепко наморщил лоб, принимая какое-то решение, и, тут же приняв его, сказал фотокору: — Слава, быстренько в отделение, снимем задержанного!

Редактор Середа и фотокор Слава бежали через скверик в отделение милиции, и перед глазами редактора уже всплывала критическая колонка, которая появится в следующем номере газеты. Час назад он даже не мечтал о такой замечательной колонке. Пока не заглянул к Славе в фотолабораторию, где Слава печатал лирические пейзажи, снятые им утром на Гороховских озерах. Середа стал просматривать снимки, с тем, чтоб отобрать какой-нибудь для очередного номера, и вдруг увидел странный снимок: на фоне церкви — машина «Жигули», у машины — люди и невеста с женихом. Он пригляделся и узнал буфетчицу столовой-ресторана Таисию Огурец. Вот так раз! У Середы тут же мелькнула мысль дать снимок в газету с едкой подписью под ним. И как раз когда он так подумал, в фотолабораторию заглянула курьерша Мотя и страшным голосом сообщила, что бандиты ограбили винно-водочный павильон. Это было отличное известие: церковь — и ограбление! Если соединить их вместе, получится острейшая сатирическо-критическая колонка!