При этом возможности снизить ставки по вкладам у банков пока нет. В условиях хронического дефицита ликвидности продержаться им позволила только масштабная гонка за вкладчиками. При этом, по словам Олега Солнцева, депозитная активность населения все равно сильно отставала от кредитной.

Однако повышать ставки по потребкредитам будут не все банки — пример Сбера тут не вполне показателен. «Большинство потребительских кредитов выдается по ставкам гораздо более высоким, чем у Сбербанка, — говорит генеральный директор “Интерфакс-ЦЭА” Михаил Матовников . — Поэтому немногие банки смогут последовать за ним. К тому же мы наблюдаем сокращение темпов роста розничного кредитования». Действительно, диапазон ставок по кредитам наличными даже у основных игроков на рынке розничного кредитования огромен (см. таблицу). Самые благонадежные заемщики могут рассчитывать на 16% годовых в ВТБ 24. Тех же, кому деньги нужны позарез, не остановит и ставка в 60,9%, под которую кредитует банк «Хоум Кредит».

Таблица:

Диапазон ставок по кредитам огромен

Пора тормозить

Банк России требует от банков торможения роста розничного кредитования. Ориентир ЦБ — 25–30% темпов прироста, что еще очень далеко от нынешних показателей: в прошлом году максимальный темп прироста розницы составил 44,4% в июле, после чего завис на уровне 42–43%. При этом банки выдали населению рекордные 2 трлн рублей, увеличив таким образом с начала года совокупный розничный портфель на 36,3%. Более того, именно потребительские кредиты останутся основным драйвером роста для большинства кредитных учреждений и в нынешнем году — ведь на рост корпоративного рынка едва ли стоит рассчитывать. «При фондировании в 12 процентов сложно кредитовать бизнес, — говорит Михаил Матовников. — Да и рынок растет не сильно: в какой-то степени благодаря тому, что крупные заемщики получили наконец доступ к иностранным деньгам. Предприятия будут преимущественно гасить свои задолженности». Так что на корпоративные кредиты рост ставок по рознице вряд ли перекинется.

Банки же, чрезмерно увлекшиеся розницей, могут столкнуться с проблемами, в первую очередь с просрочкой. В прошлом году на нее не обращали внимания, хотя объем плохих долгов в целом по системе вырос с январских 291 млрд рублей до 329 млрд рублей в декабре. Правда, доля просроченных кредитов снизилась с 5,2 до 4,0% (см. график). Ничего удивительного в этом нет: банки агрессивно наращивали портфель, в результате новые проблемные займы еще не успевали проявиться, а доля уже существующих проблемных автоматически снижалась. Но в нынешнем году все изменится. «Во-первых, в отчетности банков начнет “портиться” часть кредитов, выданных в период бума прошлого года, во-вторых, рост кредитных портфелей замедлится, и эффекта размывания доли плохих кредитов уже может не быть», — предупреждает Ольга Беленькая. Правда, если общая ситуация в экономике серьезно не испортится и доходы населения не упадут, ухудшение качества портфелей будет вполне управляемым для банков.

Как ни странно, сильнее всего пострадают фининституты, которые в соответствии с ожиданиями ЦБ решат притормозить динамику кредитования розницы. «В розничном портфеле достаточно велика доля кредитов, выданных без обеспечения, — говорит Олег Солнцев. — К тому же в данном сегменте значимую долю составляют клиенты, которые занимают, чтобы рефинансировать предыдущий долг. Поэтому, если доступ к таким кредитам ужесточится, могут вырасти неплатежи по этой группе заемщиков».

Наконец, одно из неявных, но вполне вероятных последствий притормаживания потребкредитования — негативное влияние на экономику. По оценкам аналитиков Sberbank CIB, за последние восемь лет более чем 80% прироста ВВП России обеспечили именно отрасли, связанные с потребительским сектором. Ограничивая доступность потребкредитов, банки будут в итоге бить по этому росту.

График

В относительном выражении просрочка пока падает

Тигран Оганесян

Дэвид Гросс получает Нобелевскую премию

Фото: EPA

Нобелевскую премию Дэвид Гросс получил совместно с Фрэнком Вильчеком — своим бывшим аспирантом в Принстонском университете, а также с Дэвидом Политцером из Гарварда за представленное ими в 1973 году элегантное математическое объяснение удивительного феномена. Эксперименты показывали: интенсивность взаимодействия между кварками, базовыми кирпичиками мироздания, с уменьшением расстояния между ними падает и, напротив, при их удалении друг от друга растет.

Это парадоксальное явление получило официальное название «асимптотическая свобода» (на сверхмалых расстояниях поведение кварков становится поведением почти свободных частиц), а Гроссу и его коллегам удалось показать, почему у универсальной физической константы (так называемой бета-функции), характеризующей интенсивность силового взаимодействия, в случае с кварками неожиданно возникает отрицательное значение. Странности поведения кварков объясняются тем, что помимо самих кварков активное участие в сильном взаимодействии принимают и его переносчики — глюоны. Глюоны — это нейтральные безмассовые частицы, главной отличительной характеристикой которых является наличие цветового заряда, аналога электрического заряда (глюоны наделены двумя цветовыми зарядами, а кварки — тремя).

Ученые-теоретики обнаружили, что на больших расстояниях «цветные силы», действующие между кварками и глюонами, возрастают, то есть они как бы удерживают кварки и не дают им вылетать из адронов (протонов и нейтронов) на свободу. В физике это называется конфайнментом (что в переводе с английского означает «тюремное заключение»), и именно благодаря ему в природе кварки в свободном состоянии (вне атомных ядер) не встречаются.

Возможно, наиболее важным практическим следствием открытой Гроссом, Вильчеком и Политцером асимптотической свободы кварков является то, что оно существенно облегчило физикам-теоретикам их главную задачу — построение унифицированной теории всех видов природных взаимодействий.

Как отметил сам Дэвид Гросс в своей нобелевской лекции 2004 года, «практически сразу после того, как была открыта асимптотическая свобода, теоретики стали предпринимать активные попытки объединения всех видов взаимодействий. Этот энтузиазм ученых был совершенно естественным, поскольку для описания всех известных науке взаимодействий использовались достаточно схожие теоретические конструкции. И вскоре Говард Джорджи, Хелен Куинн и Стивен Вайнберг смогли убедительно показать, что интенсивности всех трех негравитационных взаимодействий (электромагнитного, слабого и сильного) на сверхмалых расстояниях, составляющих примерно 10–29 сантиметров, становятся одинаковыми».