— Может, ваши друзья захотят к нам присоединиться? Мы бы вместе славно повеселились.

Пара парней и так уже присоединилась к компании, но остальные по-прежнему сидели за другим столиком, негромко разговаривая и потягивая пиво. Они не обращали особого внимания на смешанную компанию, не считая одного парня, круглолицего, с зачесанными назад волосами. Он не снимал куртку, невзирая на то, что в помещении становилось все теплее.

Ухмыльнувшись, Джим наклонился к ней и понизил голос.

— Я думаю, вы заставляете кое-кого из тех парней нервничать.

— Мы же сейчас не в воздухе, — промурлыкала Лилиан. — С чего бы им нервничать? Мы не собираемся врезаться в них.

Эм отвела глаза. «Это просто шутка», — сказала она себе.

Джим кивнул в сторону угрюмого пилота.

— Фрэнк чуть не выскочил из бара обратно, когда увидел, что вы здесь сидите.

— Что, он так боится бедных маленьких нас? — удивилась Лилиан. Остальные рассмеялись. Угрюмый пилот за другим столиком, Фрэнк, казалось, еще глубже зарылся в собственную куртку.

Джим пожал плечами.

— Ему же хуже. Верно?

Эм согласилась. Если кого-то колотит при виде женщин-пилотов, так это их проблемы, а не ее.

Эм нужно было докопаться до разгадки. Рапорт о происшествии был недоступен, значит, надо покопаться в бортжурналах, выясняя, кто еще летал в тот день. Кто поднимался в воздух одновременно с Мэри.

Эм дошла до оперативного отдела, большого квадратного здания, типового сборно-разборного сооружения неподалеку от взлетно-посадочной полосы, на следующий день, в районе обеда, когда было меньше вероятности на кого-нибудь напороться. И действительно, все разошлись, только секретарша, женщина в штатской одежде, была на месте. Эм прихватила с собой свой бортовой журнал, чтобы выглядеть более официально; она собиралась объяснить свое появление тем, что она, дескать, на базе новенькая и ей нужно занести в журнал следующий полет и вообще узнать, куда ей направляться. Секретарша отправила ее в соседнюю комнату. Там Эм обнаружила знакомую картину: карты, пришпиленные к стене, доски с написанными мелом инструкциями, таблицы с расписаниями полетов и шкафы, выстроившиеся вдоль одной из стен.

Каждому пилоту, вернувшемуся с летного поля, полагалось заполнить полетный лист, хранящийся здесь, в оперативном отделе. Полетный лист Мэри — и листы всех, кто поднимался в воздух в тот день и мог столкнуться с ней, — должен был находиться где-то здесь. Девушка потерла свои счастливые пенни, на удачу, и принялась за работу.

Удача оказалась на ее стороне: на папках были надписаны даты, и расставлены они были по порядку. Быстро пролистывая их, Эм наткнулась на папку из толстого картона с заполненными бланками за тот день. Девушка отнесла папку на пустой стол у стены и принялась изучать ее содержимое, мысленно реконструируя, как выглядела площадка стоянки самолетов в тот день.

Мэри входила в группу, перегонявшую семь БТ-13 из Ромулуса в Даллас. Изначально она к этой группе не принадлежала. Она остановилась в Ромулусе заночевать после того, как перегнала свой БТ-13. Но у них оказался лишний самолет, а Мэри, как и любой летчице ВАСП, полагалось лететь на том, что дадут, на любом самолете, на который прикажет сесть командир. Таковы были голые факты. Отправная точка. Менее чем через полчаса после взлета Мэри разбилась. Столкновение — то есть в нем должен был участвовать какой-то самолет из их группы.

Летчицам ВАСГ1 не разрешалось летать в сомкнутом строю. Когда они летели в группе, они летели россыпью, на значительном расстоянии друг от друга, во избежание несчастных случаев. Мэри была единственной летчицей в этой группе, но мужчинам полагалось действовать по тому же принципу и сохранять безопасную дистанцию. Слово «столкновение» не объясняло происшествия, потому что только один самолет ударился об землю и только одни пилот погиб.

У происшествия были свидетели — остальные шесть пилотов, входившие в группу, летевшие вместе с Мэри, когда она разбилась. Эм принялась быстро выписывать имена пилотов и номера самолетов, которые они вели.

— Вы что тут делаете?

Эм испуганно вздрогнула и, подняв голову, увидела долговязого мужчину лет сорока с небольшим, в накрахмаленной и безукоризненно отглаженной форме. Он стоял на пороге, сцепив руки, и свирепо смотрел на девушку. На погонах у него красовались серебряные орлы. Видимо, это и был полковник Барнетт. Эм машинально скомкала лист с записями и сунула в карман. Движение получилось слишком заметным. Собравшись с мыслями, девушка вытянулась по стойке «смирно» — насколько получилось, потому что мысли ее по-прежнему были в значительной степени заняты этими шестью пилотами.

Эм провела достаточно много времени в авиации сухопутных сил США, чтобы знать, как действуют люди вроде Барнетта: они угрожают и запугивают. Они имеют собственное мнение и не желают слушать ничьих доводов. Ей надо просто не позволять запугать себя.

— Заполняю полетный лист, сэр.

Эм предпочла врать покороче и попроще, чтобы полковнику не к чему было прицепиться.

— Что-то мне не верится, — произнес он, глядя на разложенные на столе листы.

Ситуация сделалась патовой. Эм не закончила и очень хотела добраться до последней пары имен. Но Барнетт, похоже, уходить не собирался.