К счастью, сержант Ионеску знал английский, а Бачевски удалось поместить в каждое отделение хотя бы одного румына, владевшего английским. Система была громоздкой, но все-таки работала, и они потратили много времени на разработку системы сигналов, позволяющих обойтись без устной речи. И по крайней мере общие параметры ситуации, в которой они находились, были ясны каждому — ясны до боли.

Бежать. Скрываться. Делать все, чтобы сберечь жизнь мирным жителям, которых было уже почти две сотни. Постоянно двигаться. Избегать дорог и городов. Постоянно искать источники пищи. Оказалось, что Кэлвин Мейерс — опытный охотник на оленей, и он с двумя родственными душами, работниками румынской лесной службы, вносили значительный вклад в пропитание их подопечных. Однако же лето клонилось к закату, и вскоре холод и голод должны были превратиться в смертельную угрозу.

«Но прежде чем беспокоиться об этом, нужно еще пережить лето, верно? — с горечью подумал Бачевски. — А значит, надо остановить этих ублюдков, пока они не засекли присутствие мирных жителей, которых можно убить. И надо сделать это так, чтобы они не успели ничего сообщить на базу».

Ему это не нравилось. Ему все это не нравилось. Но выбора все равно не было, и с помощью Кантакузин мастер-сержант расспросил всех, кто видел шонгайрийцев в действии, собирая по крупицам информацию о тактике инопланетян.

Было совершенно очевидно, что крупные воинские части либо отряды, вооруженные тяжелой техникой, настигает внезапная смерть. Мастер-сержант предполагал, что, возможно, иногда это случалось из-за того, что танкисты внутри своих машин не «слышали» приближение беспилотных разведчиков инопланетян. А Трумэн и Шерман полагали, что шонгайрийские датчики сделаны с расчетом на нахождение механизированных частей или, как минимум, оружия с сильным тепловым излучением, и это было одной из причин, по которой мастер-сержант избавился от всех раций.

Кроме того, похоже было, что за перемещением пехотных патрулей сверху следят меньше, чем за этими их летающими танками или автоколоннами. А еще после нескольких стычек с пехотой инопланетян стало очевидно, что захватчики не имеют системы связи, выходящей за пределы конкретного подразделения. Мастер-сержант был совершенно уверен, что если бы у них была такая система связи, к нынешнему моменту хотя бы один из патрулей, па которые они нападали, да успел бы вызвать на их головы кинетический удар.

«Вот потому-то надо действовать быстро и уничтожить их машины первым ударом... и позаботиться, чтобы ни один гад с переносной рацией не прожил настолько долго, чтобы успеть ею воспользоваться».

Похоже, инопланетяне начали обустраиваться на этом месте. Очевидно, они понятия не имели о присутствии Бачевски или его людей, что вполне устраивало мастер-сержанта.

«Ну давайте, — мрачно подумал он. — Устраивайтесь поудобнее. Ложитесь баиньки. У меня тут под рукой отличная снотворная пилюля для вас. Весит почти пять...»

— Прощу прощения, мастер-сержант, но разумно ли это?

Стивен Бачевски дернулся, словно от удара тока, и резко развернулся в ту сторону, откуда раздался заданный шепотом вопрос.

Этот вопрос задал буквально ему в ухо, по-английски, практически без акцента... голос, который Бачевски слышал впервые в жизни.

— А может, вы, черт подери, просто скажете, кто вы такой и откуда взялись? — раздраженно спросил Бачевски десять минут спустя.

Мастер-сержант стоял лицом к лицу с каким-то незнакомцем и двух сотнях метров от лагеря шонгайрийцев и сожалел о скверном освещении. Правда, искушения чиркнуть спичкой у него все-таки не возникало.

Чужак был довольно высоким для румына, но все-таки изрядно уступал в росте мастер-сержанту. У него был острый нос, большие, глубоко посаженные зеленые глаза и темные волосы. Вот и все, что мог сказать о нем Бачевски, не считая того факта, что в улыбке незнакомца, похоже, сквозило легкое веселье.

— Прошу прощения, произнес незнакомец. — Я совершенно не хотел... встревожить вас, мастер-сержант. Однако же мне известно нечто, чего вы не знаете. Во-он в той стороне, примерно в километре отсюда, стоит второй их патруль.

Он указал в сторону узкой дороги, по которой пришли шонгайрийцы, и Бачевски пробрал озноб.

— Откуда вы это знаете?

— Я со своими людьми наблюдаю за ними, — объяснил незнакомец. — Мм уже встречались с подобным боевым порядком — они его ввели примерно с неделю назад. Полагаю, они экспериментируют с новой тактикой, посылают сдвоенные отряды пехоты, чтобы те могли поддержать друг дружку.

— Черт подери! Я надеялся, что они не додумаются до этого так скоро, ругнулся Бачевски. — Похоже, они все-таки сообразительнее, чем можно было подумать по их первоначальной тактике.