Посланник преодолел подворотню единым движением, застыл, сливаясь с изгибом арки, разглядывая открывшийся ему вид. Да, это действительно была улица, узкая, но вполне достаточная для того, чтобы здесь смогли разъехаться две повозки, подобные тем, что он видел во дворе. Ну и отлично. Леек терпеть не мог лабиринты средневековых городов, где не могли разминуться даже два человека. Ближе к домам шли две полоски дорожек для пешеходов – тоже неплохо. Покрытие, правда, дырявое и потрескавшееся, но вполне устраивает человека, привычного месить ногами грязь и нечистоты немощеных улиц. Фонари – в основном не работающие, но уже одно их наличие вселяло определенные надежды. Круглые металлические крышки, судя по всему, закрывали канализационные люки, что предполагало наличие канализации, а значит, хотя бы минимальных санитарно-гигиенических условий. А также знаний, зачем эти условия нужны. Похоже, ему на этот раз повезло попасть в мир, где хотя бы немного развита медицина. Или была развита.

Что, в свою очередь, предполагало... много чего предполагало, но уж больно шаток и неполон был фактический материал, чтобы делать однозначные выводы.

Тем более если учесть грязный, до невозможности страшный двор, из которого Леек только что вышел. Мысли о людях, блюдущих видимость чистоты снаружи и разводящих за фасадом такие помойки – и в прямом, и в переносном смысле, – заставили Посланника болезненно поморщиться. Ничего не поделаешь. Придется работать с тем материалом, что есть.

Все еще придерживаясь теней и готовый в любой момент сигануть на крышу, Леек двинулся по улице. Что ж, по крайней мере, у местных есть претензия на архитектурный вкус. Если забыть про аварийное состояние и обвалившуюся штукатурку, можно сказать, что эти здания оформлены в строгом, экономном стиле, отметить лаконичность линий и красивую лепку на карнизах и у окон. Тот, кто проектировал улицу и прижавшиеся друг к другу фасадами дома, по меньшей мере, интуитивно чувствовал Меру Золотого Сечения...

Да кого он пытается обмануть? Совсем ему не нравились эти похожие на оборванных солдат здания. В последнем мире, где он был...

На Данаи каждый дом имел свой подчеркнуто индивидуальный стиль. Дома, построенные словно «изнутри наружу», когда лишь внутреннее пространство определяло внешний облик. Потому фасады несимметричны и похожи на подобные организмам образования. Потому здания напоминали одновременно природные силуэты и результат свободного формотворчества архитектора.

На Данаи в интерьерах особняков пространство свободно перетекало из одной линии в другую, вместе с изогнутыми очертаниями карнизов, с круглящимися дверными и оконными проемами. Каждый дом там казался единым образно-символическим ансамблем причудливой архитектуры, словно вырастающий до небес, где сплетались воедино реальность и фантазии.

На Данаи... Но он запретил себе думать о Данаи. Довольно. Теперь он в этом мире, и у него есть дело. Которым пора заняться.

Посланник шел по улице, впитывая глазами каждую деталь.

В застекленных и занавешенных кусками ткани окнах – горшки с какими-то растениями. Хм...

Каждый дом был помечен каким-то знаком – длинная, повторяющаяся на каждом углу надпись, кажется название улицы, и более крупно выведенный символ, особый для каждого здания. Неужели названия домов? Нет, скорее – номера.

Письменность, счет... Может быть, всеобщая грамотность? Это было бы весьма кстати.

Леек внимательно вглядывался в незнакомые знаки, старательно их запоминая и уже сейчас пытаясь понять систему кодировки. По меньшей мере слоговое письмо. Если даже не звуковое. И, похоже, удручающая линейность как мышления, так и графического выражения мыслей. Система цифр тоже не слишком обнадеживала: Леек быстро обнаружил десять различных знаков и без труда разобрался в несложном принципе их сочетания. Пририсованная внизу стрелочка даже позволила предположить, в каком направлении надо эти значки расположить, чтобы ряд получился от одного до десяти, а не наоборот. Что ж, такой метод кодировки чисел, конечно, позволял развить кое-что из алгебры, но, опять-таки, чрезвычайно сковывал мышление линейными, однозначными концепциями. У Посланника постепенно начало складываться впечатление, что дело ему предстоит иметь с чрезвычайно – как бы это сказать – линейными людьми.

Кстати о людях.

Леек вдруг обнаружил, что у него появилась компания. Из подворотни, мимо которой он только что проскользнул, вдруг выкатились (другого слова не подобрать) три фигуры. Хотя освещение оставляло желать лучшего, Леек должен был быть им отчетливо виден – обнаженная, почти сияющая белизной фигура. Не то зрелище, которое ожидаешь встретить холодной осенней ночью.

Один из аборигенов пьяно качнулся вперед (по крайней мере Леек надеялся, что пьяно – было бы весьма печально, если б для жителей этого мира столь плохая координация движений оказалась нормой) и что-то сказал на незнакомом языке.

Леек автоматически отметил обилие свистящих и шипящих, а также те легко узнаваемые фонетические и интонационные особенности речи, с помощью которых опытный лингвист без труда идентифицирует ненормативную лексику.

Успокоенный тем, что вместо драки эти одетые в черное и позвякивающие цепями туземцы завели разговор, Леек оказался не вполне готов к тому, что произошло дальше. Не было ни вопросов, ни угрожающих жестов, ни даже вполне ожидаемых попыток набить морду. Стоящий справа молодец, кажется единственный трезвый из всей троицы, лениво вытянул из-под куртки какое-то черное, идеально умещающееся в руке приспособление... и в следующий момент от устремившихся к нему пуль Посланника спасли только рефлексы. Леек и сам не знал, что его насторожило – замеченное краем глаза выражение лица или хищно дернувшиеся на спусковом крючке пальцы, – только задолго секунды до того, как маленькие свинцовые хищники вылетели из дула, обжигающее чувство опасности рвануло его в сторону так быстро, что мир стерся перед глазами в размытую полосу. Две пули прошли мимо головы, взъерошив волосы и обдав жаром. Одновременно так благоразумно подобранный Лееком камень вылетел из распрямившихся пальцев, безошибочно угодив прямо в плечо стрелявшему, заставив того согнуться от невыносимой, не позволяющей даже дышать боли. В следующий момент Посланник был уже рядом со вторым нападавшим (тоже, кстати, потянувшимся за оружием, но куда медленнее). Нога пошла вверх, точно спущенная пружина – свободно, легко, умело, – и лишь в последнюю секунду, когда пальцы уже касались неосторожно подставленной шеи, ступня вдруг напряглась, фиксируя удар, и тут же расслабилась, тем же слитным движением устремляясь назад. Согнутое колено промелькнуло с разворотом, почти выстрелив прямо за спину, точнехонько впечатавшись в солнечное сплетение третьего нападавшего. Тот бы имел гораздо больше шансов справиться с Посланником, если бы не бросился вперед, сокращая и без того не слишком большое расстояние, а попытался, по примеру первого, воспользоваться дистантным оружием.