– Ему нужны новые пути?

– Я тоже сначала так думал, но потом остановился на другой мысли: а вдруг он все же мечтает о прежнем? Он больше не способен насиловать, поэтому убивает женщин и хранит их тела до того времени, когда сексуальное желание появится снова. Химическая кастрация дает лишь временный эффект.

– Вполне разумно, – заметила Мерси. Ее тон показался Хессу несколько странным: напарница словно хотела побыстрее закрыть тему влечения и секса.

– Так вот, на фотографиях мог быть и не Колеску, – продолжил Тим. – Я хочу попросить Гильяма провести экспертизу. А Колеску надо прижать к стене. Например, сказать, что на предохранителе найдены его отпечатки пальцев. Или внезапно показать ему сумочки. Он наверняка расколется.

– Тим, это не он. – Мерси взяла Хесса за рукав. Ее голос звучал непривычно мягко. – На снимках он смотрит телевизор. Он сидел дома, когда была убита Ронни. У нас куча свидетелей. Колеску не мог выбраться из дома. Понимаешь? Это не он.

Хесс заметил разочарование Мерси и вспомнил, как тронула ее смерть молодого полицейского Джерри. Но сейчас она казалась совсем иной, чем там, на окровавленном тротуаре. Хесс почувствовал, что теперь напарница жалеет его, и от этого он содрогнулся. Мерси отвернулась и посмотрела в окно на толпу. Тим видел ее профиль и взгляд, устремленный в темноту.

Хесс нередко представлял себе, как станет совсем дряхлым, выжившим из ума стариком. Он очень надеялся, что никому не доставит лишних хлопот и не причинит зла. Хесс считал старость естественным и неизбежным итогом оставленной за плечами жизни. Конечно, полицейский должен уйти вовремя. И вот однажды, вернув табельное оружие и значок, он отправится в загородный дом со своей женой, где начнет удить рыбу и нянчить внуков. И все будет хорошо.

"Но такой момент уже настал! Ты больной немощный старик!" Хесс почувствовал стыд и отвернулся, чтобы Мерси не заметила этого.

– Ладно, с фотографиями разберемся. А вот опрашивать Колеску пока не стоит. Мы потратим на это целый день, а я не хочу терять столько времени. Я договорилась с художниками, они поедут к Камале и с ее помощью сделают набросок в цвете. Надеюсь, он удастся и мы получим более точный портрет убийцы. Тогда мы развесим его по округу, не пропустив ни одного торгового центра. Будем молиться, чтобы список Барта Янга вывел нас на нужный след. И чтобы наши ребята нашли серебристый фургон с разными шинами, не лишившись при этом жизни.

– Да, ты права, – вздохнул Хесс.

Мерси положила руку ему на плечо:

– Помоги мне найти его, Тим. Мне необходима твоя помощь.

– Я стараюсь изо всех сил.

– Знаю.

На порог вышел Колеску. Хесс внимательно наблюдал за ним. Лицо Матамороса не выражало никаких эмоций. Он безучастно глядел на нескольких соседей, собравшихся на дороге. На нем были темно-зеленый халат и белые носки. В руках он держал поднос с чашками, в которых что-то дымилось.

Пикетчики подняли плакаты. Оператор насторожился и навел на Колеску объектив камеры.

– Ты посмотри на этого дурачка! – воскликнула Мерси. – Что там у него, горячий шоколад?

Колеску подошел к своим мучителям и молча поставил к их ногам поднос. Он поговорил с соседями, но Хесс не расслышал ни слова. Затем Колеску кивнул толпе и вернулся в дом.

Через минуту свет в квартире и на крыльце погас. Хесс заметил, как в спальне на втором этаже раздвинулись занавески и Колеску выглянул в окно. Потом он спустился обратно и снова включил телевизор. Комната освещалась лишь тусклой синевой экрана.

– Он все время смотрит телевизор, Хесс. Ну и жизнь! Тим, не надо. Я знаю, о чем ты думаешь. Пожалуйста, не делай этого.

Но Хесс решительно вышел из автомобиля и направился к окну в гостиной. Прохладный ветер доносил запах сырости и цитрусовых.

Тим заглянул внутрь и увидел то же, что зафиксировал фотоаппарат Рика Хорта: Колеску сидел спиной к окну и смотрел канал Си-эн-би, по которому показывали его самого. Шла прямая трансляция, и Хесс заметил себя на экране.

Колеску лениво обернулся и почти сразу же снова уставился в "ящик".

Направляясь обратно, Хесс подошел к людям и спросил, что сказал им Матаморос.

– Он просил нас передать Мерси и Хессу, чтобы они тоже угощались горячим сидром. Вот и все.

Восемь минут спустя Большой Билл Уэйн выехал из гаража и помчался по улице на своем серебристом фургоне. Он учащенно дышал, а его майка пропиталась потом. Спасибо телевидению! Благодаря ему он знал, где в данный момент находились копы – рядом с домом Колеску.