Шрифт:
– Что там в доме? Почему так воняет? И откуда эти жуткие стоны?
– Иди сама посмотри.
Несколько минут спустя Мерси вернулась. Ее лицо выражало отчаяние и негодование. Так же она выглядела и в день смерти Джерри Керби. Голос ее звучал очень низко и слегка дрожал:
– Я звоню в полицию. Пусть прикроют это место. Завтра утром надо обратиться в департамент здравоохранения. Заберем Уэйна за оказание сопротивления и покажем Камале. Если он прикрывает кого-то, может, скажет нам, кого именно. Я позабочусь о том, чтобы его не обижали в камере.
– Хорошо, – сказал Хесс. Он взглянул в темные холодные глаза напарницы.
– Думаю, он тут ни при чем, Хесс. Меня волнует чертова Слурпи, или как там ее. То, что здесь творится, ужасно. Я просто поверить не могу в то, что увидела.
– Я тоже не мог.
Мерси размахнулась и ударила ногой по хлипкой стене, проделав в ней дыру.
– Я вне себя! Звони полицейским!
Напарники ехали обратно по мрачному шоссе Ортега. Было уже совсем поздно, и лишь черные очертания холмов казались еще темнее потухшего неба. Хесс смотрел на желтую дорожку от света фар.
Мерси долго молчала, но вдруг ее словно прорвало.
– Самое ужасное то, что большинство этих людей не сделали ничего плохого. Вот, например, Уильям Уэйн кажется мне абсолютно безобидным. А преступники, с которыми мы сталкиваемся каждый день? Похититель Сумочек, за которым мы столько гоняемся? Они делают только зло. У них хорошие мозги и привлекательная внешность, но все свои данные они используют во вред другим. А если тебе не повезло и ты родился нездоровым психически, то закончишь свои дни в загаженном приюте вроде "Розового сада" в Эльсиноре. Это несправедливо, Хесс! Ты учил меня влезать в шкуру других людей. Я не могла этого сделать, пока не очутилась там. Я впервые представила себя на их месте. Я вдыхала тот же зловонный воздух, слышала и видела все то же, что и они. И мне стало стыдно, что я человек. Я вышла из себя. Такое, правда, со мной частенько случается...
Мерси откинулась на сиденье и придвинулась к Хессу. Тому показалось, что она собирается ударить его. Однако Мерси склонила голову ему на плечо.
– Этим людям уже не станет лучше. И они ничего плохого никому не сделали. За что им такие мучения? Я просто не в силах спокойно смотреть на такую подлость. Эта докторша должна получить по заслугам.
– Думаю, получит. Ты правильно сделала, что позвонила в полицию.
– Надо было дождаться эту дрянь и прострелить ей сердце!
– Побереги пули для Похитителя Сумочек.
– У меня на всех хватит. Однако мы потеряли три часа, Хесс. И это бесит меня больше всего.
Мерси смотрела на темное небо и звезды, слабо освещавшие родной округ. Как много неба и как мало времени! Она уже слегка остыла, но чувствовала, что готова сорваться в любой момент. И это придавало ей сил.
На душе скребли кошки. Она все еще переживала гибель Джерри. Искренне сочувствовала людям в приюте. И ее сердце учащенно билось от зародившейся любви к Хессу.
Напарники приехали к стоянке департамента. Мерси посмотрела на часы: почти полночь.
– Заедешь? – спросила она.
– Конечно.
Мерси отшвырнула с дороги котов и приготовила напитки. Большой палец ноги сильно ныл. Устроившись в гостиной рядом с Хессом, она пыталась насладиться запахом апельсинов, но у нее не получилось.
Хесс смотрел на стакан, но не притронулся к его содержимому.
– Ты останешься на ночь? – спросила Мерси.
– Нет. Я уеду через минуту.
– Тогда зачем вообще приезжал?
– Хотел убедиться, что ты в порядке. Боялся, разобьешь все стены в доме.
Мерси задумалась.
– Я в порядке, – ответила она через несколько секунд. – Вообще будет лучше, если ты уйдешь. Наверное, мне надо остаться наедине с собой.
– Я знаю.
40
Хесс вышел из машины и направился к спасательной вышке на пляже. Он залез на нее и взглянул сверху на серебристо-черную гладь океана, освещаемую россыпью звезд.
Хесс начал молиться, но заснул. Во сне он увидел громадную птицу, вылетевшую из зеркала и превратившуюся в прибор для бальзамирования. Очнувшись, Хесс посмотрел на часы: было 4.45 утра.
Вернувшись домой, он сварил себе кофе. В ванной комнате из зеркала на него уставился лысый изможденный мужчина, столь непохожий на привычного Хесса. Тим поворачивал голову в разные стороны, выискивая более выгодный ракурс. Однако со всех сторон он выглядел одинаково. Цвет лица был неприятно желтоватым, словно ему не хватало крови или кровь обесцветилась и стала прозрачной. Анемия. "Красавице Бонни придется очень постараться при бальзамировании, чтобы вернуть мне приличный вид". Хесс продолжал смотреть на свое отражение.