Выспавшись, я перечитываю свой фрагмент российской действительности на свежую голову и нахожу его не менее впечатляющим, чем он показался мне в ночи. Отсылаю свой труд Ритке на почту: прошу ее распечатать и передать мою рукопись своему боссу — для участия в общем конкурсе. При этом долго благодарю ее, называя своей будущей снохой — или как там эта степень родства обзывается? В общем, я искренне желаю Марго с концами окрутить нашего ветреного Ромео и благополучно стать моей родственницей. А что: два члена одной семьи в одном ЖП-Бульваре — уже почти трудовая династия. А семейный подряд на рабочих местах следует поддерживать, это все знают.

К тому же, Рита мне, и правда, нравится. А мой муж Стас уверяет, что мы с ней похожи даже внешне. Мы обе довольно худые и у нас прямые длинные черные волосы с густой челкой. По мнению Стаса, у нас обеих открытая располагающая улыбка, красивые зубы, но слишком громкий смех. При этом, когда я не смеюсь, то разговариваю очень тихо. А Ритка — громко, это у нее профессиональное, ведь она PA — personal assistant или личный помощник большого босса.

Еще нас с Ритой, несомненно, объединяет оттенок загара, приобретенный в турбосолярии последнего поколения. Разумеется, и я, и она в курсе, что загар нынче не в моде. А особенно — искусственный. Но при этом мы обе — почти одновременно, но в разных салонах — наплевали на модную тенденцию и купили себе курс процедур под названием «Brazil». Именно эта модель солярия придает коже редкий тропический «привкус» — будто она слегка обветрена океанским бризом. Кстати, судя по отзывам моих подруг, этот экстравагантный тон по душе отнюдь не каждой. Так что иначе, чем родством душ, наш с Риткой единый выбор не объяснишь.

Глаза, правда, у Ритки карие, а у меня голубые. И она выше меня на пол-головы. Но я почти всегда хожу на высоких шпильках, а Рита любит спортивную обувь. Поэтому со стороны смотрится, будто мы одного роста. Еще, разумеется, Рита гораздо младше меня. Но я с некоторых пор активно использую антивозрастные крема. Короче говоря: издалека, ночью и в темных очках мы с Риткой вполне сойдем за близняшек. Не зря моя мама не раз отмечала, что наш Рома всегда выбирает девушек, чем-то похожих на его старшую сестру. Сам Рома, правда, это категорически отрицает. Он уверяет, что просто качественно отличается от безмозглого большинства в штанах, предпочитая не блондинок, а брюнеток.

Итак, мой юный «двойник» Ритка обещает доставить мое «Каждодневное» своему боссу в лучшем виде.

А я засовываю свои Cavalli в стиральную машину и, мечтательно глядя в ее окошечко на мыльные пузыри, принимаюсь планировать свою карьеру в желтой прессе. Я непременно сделаю интервью со всеми самыми модными персонами и, разумеется, выдам море остро-социальных репортажей на животрепещущие темы. Причем меня будут одинаково волновать жизненные коллизии как на городской обочине, так и в самых высших, закрытых для посторонних, кругах нашего общества. В конце концов, не зря же в народе говорят: «По нашей жизни главное — деловая походка!» А она возникает исключительно на почве недюжинной уверенности в себе. И сейчас я занята крайне важным делом: вроде как просто таращусь на пену стирального порошка, а на самом деле вырабатываю в себе ее — деловую походку.

Yes, yes, yes! А народная мудрость-то себя оправдывает! К тому моменту, когда правильная походка (читай — жизненная позиция) мною уже фактически выработана, а джинсы постираны, прозванивается Ритка. Завтра в 11.00 главред ждет меня для беседы.

Утром прошу мужа пожелать мне удачи. Он пожимает плечами и отвечает, что от души желает мне трудоустроиться и начать пахать на странного дядю — раз уж мне так не терпится «встать к станку». Но при этом назидательно добавляет: дескать, если я, прикрываясь новым служебным долгом, позабуду о том, что я, в первую очередь, жена и мать, и пойду вразнос по тусовкам для малолеток…

— Я тогда тоже пойду по молодухам, так и знай!

— Значит, на тусовке и встретимся! — обнадеживаю я супруга. — Или ты думаешь, что молодуха станет с тобой на диване программу «Время» просматривать?

Мой Стас — вообще-то мужчина с чувством юмора. Просто иногда его почему-то отключает. Особенно, когда дело касается его возможного фиаско у молодых девушек. Конечно, может быть, он тут и не при чем, а это ему кризис среднего возраста бесом в ребро тычет. Говорят, мужчин к сорока годам начинают мучить навязчивые сомнения из серии «А есть ли еще порох в пороховницах?»

Хотя на месте Стаса я бы не беспокоилась. Он у меня мужчина видный во всех отношениях: когда я иду с ним рядом, даже на своих 11-сантиметровых шпильках, окружающие принимают его за моего охранника. Такие уж у него внушительные габариты и в длину, и в ширину — украсят любого бодигарда! Жаль только, что эти габариты, когда не сидят в офисе за столом и в автомобиле за рулем, то лежат на диване неподвижной глыбой. В такие моменты я обращаюсь к супругу не иначе, как «Эй, Человек-гора!». Любя, разумеется.

Ровно в 11, буквально совершив невозможное и не опоздав ни на минуту, я стою перед Риточкой во всей своей тщательно запланированной красе — в джинсах, пиджаке и ноутбуком под мышкой. Рита в элегантном деловом костюме важно возвышается за стильной стойкой-ресепшном, а за ее спиной маячит внушительная дубовая дверь кабинета главреда. Именно через нее я планирую проникнуть в свое светлое и информационно-насыщенное журналистское будущее!

В приемной «ЖП-Бульвара» на все лады трезвонят телефоны и беспрестанно вбегают и выбегают какие-то люди. Их наряды столь неожиданны (вьетнамки и клубный тренч), а реплики столь профессиональны («У нас эта марамойка Фриска слетела, она уже „Оне“ дала!»), что я с радостью констатирую: вот они, настоящие репортеры, акулы пера и объектива и вообще — люди без комплексов и предрассудков!