Ольга поискала взглядом Диего, отметила, что супруг уже изрядно налакался без присмотра, вожжи брошены и увещевания бесполезны. Кажется, и Тарьена он споил. Насильно, наверное. Ну что ж… не начинать же теперь воспитательные нотации. И поздно, в обоих смыслах, и неуместно — в такой день, когда человек весь светится от счастья… Пусть. Ведь для маэстро Эль Драко этот день действительно особенный. День возвращения. Не тот день, когда погасший Огонь впервые шевельнулся в пустом очаге. И не тот, когда желание вернуться только возникло. И не день официального обнародования имени. А истинный день возвращения великого барда — день триумфа, цветов и аплодисментов. В кои-то веки она угадала правильно — из Диего действительно получился самый правильный, самый лучший орк.

В течение вечера нетрезвый маэстро превратился сначала опять в орка, ибо его пляски подозрительно напоминали исполненное сегодня на сцене, потом в укуренного эльфа, ибо нес такую пургу, что слушать было стыдно, потом в тролля, ибо начал натыкаться на мебель и в коляску залез только с третьей попытки…

На дальнейшие сравнения Ольгиных познаний в местном бестиарии не хватило. Но если здесь водились всякие русалки и их мужские аналоги, то именно это и последовало за тролльей стадией. Любимый муж возжелал немедленно искупаться, на полном серьезе вымыл голову, о льющейся воде напрочь забыл и, если бы Ольга не заметила подтекающий из-под двери ручеек, наверняка затопил бы бедного дяденьку-скульптора.

Пока Ольга, ругаясь и ворча, закрывала кран и собирала с пола ручьи, лужи и прочие комнатные водоемы, непутевый супруг продолжил серию трансформаций. Сомнительный образ самца русалки сменился ролью жизнерадостного привидения. Диего бродил по комнате, счастливо хохотал, то и дело отбрасывая с лица мокрые волосы, распевал финальную арию победившего добра, которую сегодня исполнял Тарьен, даже проявил намерение высунуться в окно и поставить пару окрестных кварталов в известность о своей великой радости, но, к счастью, не сумел открыть. А то ведь простудился бы, балбес, зима — не самое подходящее время для голых кабальеро, а оттаскивать пьяного Кантора от объекта его стремлений — задача не для слабой женщины… Как бы это счастливое нечто уложить спать, вот еще проблемка…

Задавив в зародыше несостоявшийся потоп, Ольга затолкала тряпку под ванну и вернулась в комнату, размышляя, как бы все-таки исхитриться и убедить дорогого муженька в необходимости сна. А то ведь, не ровен час, откроет-таки окно или через дверь выбежит в чем есть, если ему стукнет в голову мысль прогуляться…

Диего стоял у зеркала, с радостным хохотом что-то в нем разглядывая. Зеркало честно отражало счастливую физиономию в обрамлении мокрых, висящих сосульками волос и шальные, почти безумные глаза.

— Любимый, — как можно жалобнее позвала Ольга, не особо надеясь, что ее вообще услышат. — Пойдем спать, а?

— Да! — радостно ответствовало привидение и почему-то опять расхохоталось, запустив в волосы пятерню и приподняв их надо лбом.

— Что — «да»?

— Да! Именно! — С просветленным видом алхимика, совершившего открытие века, упившийся маэстро схватил валявшиеся на трюмо тупые ножницы, которые Ольга специально выложила на видное место, чтобы не забыть снести к точильщику, и одним махом отстриг себе клок волос.

Ольга подскочила и в ужасе отобрала у него режущий предмет, пока не случилось чего похуже. Диего, как ни странно, расстался с ножницами безропотно и даже согласился, что спать — это надо, это да.

Через десять секунд он уже дрых поперек кровати, продолжая счастливо улыбаться во сне.

Наутро Ольга обнаружила любимого мужа сидящим у зеркала. Кабальеро скорбно пялился на свое отражение и ощупывал спадающие на лоб пряди разной длины. Похоже, он сам не помнил, как вчера от полноты чувств пожелал своими силами восстановить бардовскую челку. А может, и помнил, но спьяну ему казалось, что все получилось обалденно красиво…

— Доброе утро, пьянчужка, — улыбнулась Ольга, наблюдая эту картину.

— Ну, можно сказать, почти доброе… — грустно вздохнул Диего и еще раз всмотрелся в свое отражение. На огрызок челки это не оказало никакого воздействия. — Я вчера не сильно буянил?

— Пытался затопить соседей и вылезти голым в окно, — злорадно поведала супруга.

— Хоть не подрался ни с кем, и то приятно, — философски заметил маэстро, честно пытаясь мыслить позитивно. Отражение в зеркале всячески этому препятствовало.

— Ну что, подровнять? — предложила Ольга.

Диего откинул назад увечную прическу, еще раз посмотрел на себя и покачал головой.

— Да нет, я лучше в парикмахерскую схожу. Мне надо съездить в Мистралию, а показываться перед своими крестьянами с прической, над которой поиздевались сначала я, а потом ты… Недостойно и не подобает.

— В Мистралию? — У Ольги сразу же испортилось настроение. — Зачем?

— Да все по тому же вопросу. Всех трех местных я уже спросил, хвала небу, ни с одной ничего не случилось. А четвертую девушку надо искать в Мистралии. Это было в трактире, где мы ночевали по дороге из столицы в мой замок. Не представляю, как я буду смотреть в глаза этой бедной официантке, я же ей три раза поклялся, что бояться нечего…