В Железогорск мы выехали на трех машинах. Преступную группу надо было задержать одновременно. В городе мы разделились по трем заранее известным адресам.

К Дуденцу направились Скориков и наш «батя», начальник отделения Олег Иванович Москвин. Назавтра Сергей Павлович подробно нам пересказал, как встретил их главарь «интеллектуалов».

Дверь открыл носатый парень, молча, не спрашивая — кто, отступил в глубину коридора, прижался к стене. Ждал, что ли?

— Дуденец Евгений Михайлович? — уточнил Скориков, хотя парень был похож на свою фотографию. — Мы из областного управления Комитета государственной безопасности, — подполковник показал удостоверение. Дуденец машинально поднял руку, но Сергей Павлович плавно отвел в сторону раскрытые красные корочки. — Вот постановления на ваш арест и обыск в квартире. Ознакомьтесь.

Он долго вглядывался в короткие тексты, будто не понимая. Наверное не ожидал, что вот так, сразу — арест, готовился, подозревая возможность провала, к другому, может, к словесной дуэли, а теперь лихорадочно соображал, как себя вести. Наконец решился.

— Что вам надо?! Чего вы пришли!

Не страх, не отчаяние — злоба клокотала в его горле. Крупный кадык дергался вверх-вниз.

— Пройдемте в комнату, — голос Сергея Павловича построжел, но не растерял ни грана вежливости. Однако ему пришлось крепко взять парня под локоток.

В комнате Дуденец, пятясь, придвинулся к письменному столу, присел на него. Рука скользнула по полировке. Какую-то бумажку он попытался незаметно сунуть в карман.

— Дайте сюда, пожалуйста. — Сергей Павлович посмотрел на него, как экзаменатор, поймавший на шпаргалке ученика.

Дуденец поспешно выдернул руку из кармана, рванул листок, потянул обрывки ко рту.

— Фу! — Сергей Павлович сморщился. — Там же микробы!

Дуденец растерянно замер. И безвольно уронил бумажный комок в подставленную Скориковым ладонь. Это оказалась почтовая квитанция на отправку в Свердловск бандероли.

Пока приглашенным из соседней квартиры понятым Москвин отчетливо объяснял их права и обязанности, Сергей Павлович осмотрелся. Вещи в комнате насторожились. Стопка журналов и брошюр на письменном столе возмущенно пыталась вытолкнуть затрепанные тетрадки, а те съеживались, стараясь втянуть закладки. Зеленый сундук у окна сгорбился, явно что-то скрывая.

— Начнем, — сказал Сергей Павлович и попросил Дуденца: — Откройте сундук.

Тот со злостью рванул крышку, Неожиданно забил, как загавкал, резкий звонок.

— Ого! — поднял брови Москвин. — Сигнализация.

Дуденец быстро шагнул к столу, выдернул верхний ящик. В окне между рамами замигала лампочка.

— Все как у людей, — усмехнулся Москвин. — Сундук, я вижу, пуст. Значит, материалы у Мальцева. Или у Кореньевой? Проверим, проверим…

При каждой фамилии Дуденец судорожно сглатывал. И сорвался на крик:

— Ничего не найдете! Ничего! И не ходите! Какой Мальцев?! Нет никакого Мальцева! Наташу не троньте! Вы… вы…

— Перестаньте, — брезгливо бросил Москвин. Сергей Павлович принес с кухни стакан воды.

Поставив стакан на стол, он увидел в выдвинутом ящике пистолетную обойму. От резкого рывка она выехала из-под бумаг.

— Зачем это вам? — Сергей Павлович повертел обойму, разглядывая. Пустая. Глубокие следы ржавчины на боках. — Как вы себя называете — «интеллектуалы»? А это, — он с пристуком положил обойму на стол, — бандитизмом попахивает.

— Да! Мы — интеллектуалы! — Дуденец вызывающе вскинул голову. — На первом этапе наше оружие — слово, а уж потом…

— Что — потом? — спокойно осведомился Москвин.

— Я больше ничего не скажу, — Дуденец демонстративно сжал в ниточку тонкие губы.

— Ну-ну, — улыбнулся Москвин. — Поживем — увидим. Поумнеете — сообразите, что отвечать честно — в ваших же интересах. А сейчас — собирайтесь, поедете с нами.

Наталья Кореньева чем-то напоминала лисичку. Улыбаясь, почти смеясь, словно сама процедура ареста ее вроде бы даже радовала, она выложила, что разные там «теоретические работы» имеются, она их самолично печатает, аж ногти пообломала на чертовой машинке; вот только документов этих у нее сейчас нет, все Жека забрал, сложил в чемодан и отнес Кольке Мальцеву; ой, подождите, вспомнила: одну записную книжку; он спрятал у нее.

— Сейчас достану, — Она вдруг направилась к выходу.