– Спасибо, месье Арнич, – комиссар, кажется, собрался подняться со скамейки, заерзал, подтянул ноги, но тут неожиданно задал еще один вопрос: – А как вы относитесь к собакам?

– Я должен к ним как-то по-особенному относиться, месье комиссар? – удивился Арнич. – Не так, как к кошкам, к примеру?

– Нет, можете относиться так, как вам заблагорассудится, – махнул рукой полицейский, изображая добродушность. – Вот только странный факт: вчера во время ограбления квартиры дядюшки Филиппа видеокамеры в подземном гараже и возле дверей в квартиру засняли очень размытый силуэт крупной собаки… как она могла попасть в дом и почему никто ее не заметил?

– Вы задаете очень странный вопрос, – осторожно ответил Арнич. – Особенно, если учитывать, что возле квартиры дядюшки Филиппа меня вчера не было…

– Знаю, что вопрос странный, – вздохнул комиссар, проигнорировав прямой намек на алиби Мишеля. – И что самое удивительное – в тех городах, где вы бывали в командировках, и где происходили вскрытия сейфов и другие невероятные события, некоторые свидетели тоже упоминали присутствие крупной собаки... немецкой овчарки или даже волка…

Мишель откровенно недоумевающе пожал плечами, делая вид, что вопрос и рассуждения комиссара сбили его с толку, и ничего по существу их он сказать не может.

– Ну, что же, месье Арнич, извините за беспокойство, мне пора опять службу…

– И в самом деле, комиссар, приятно было бы пообщаться и дальше, – ответил Арнич с легкой улыбкой, – конечно, без непонятных «собачьих» вопросов, но у соседней лавочки вас уже с четверть часа ждут…

У соседней лавочки и в самом деле почти пятнадцать минут переминался с ноги на ногу маленький человечек в коротком и смешном потертом клетчатом пальто, известный всему Городу старший помощник комиссара, инспектор криминальной полиции по имени Артур Жо. Он успел выкурить три сигареты, не решаясь прервать разговор комиссара с Мишелем, но уйти или просто присесть на лавочку не рискнул. Видимо, дело, из-за которого он разыскивал своего патрона, было чрезвычайным.

Комиссар, сокрушенно покачав головой, мол, дела-дела, куда ж от них деваться государственному служащему, с легким кряхтением поднялся с лавочки и, прощаясь, коснулся пальцами козырька своей кепки. Арнич в ответ вежливо приподнял шляпу и улыбнулся.

А едва комиссар отошел на три десятка шагов, как к нему подскочил инспектор Жо и принялся что-то говорить, фамильярно, но очень аккуратно дергая патрона за рукав пальто.

Слух у Мишеля был великолепный, а тут, как по заказу, притихли у светофора автомобили, смолкли на несколько секунд утки, и Мишель услышал всё.

– Комиссар, час назад приехали люди из военной контрразведки, рвут и мечут, желают переговорить с вами, – возбужденно говорил инспектор, – я их, как мог, успокоил, но долго они терпеть не будут… вы же знаете этих меднолобых, рвутся, как на штурм Вердена, не считаясь ни с чем…

– Мы уже едем в контору, – ответил комиссар, продолжая двигаться подальше от скамейки, на которой оставался Мишель. – Зачем шутить с этими поганцами? А пока я буду общаться с ними, ты поручи малышу Пино пройтись пешком от дома дядюшки Филиппа до сауны «Золотой ключик» и поговорить там с персоналом… а потом…

Дальнейшие слова комиссара заглушил рев стартовавших от светофора авто, но Мишель понял, что алиби его будет проверяться тщательно, и порадовался своей всегдашней предусмотрительности. Единственно, что его очень насторожило и обеспокоило, так это непонятный визит контрразведчиков в криминальную полицию. К гадалке не ходи, визит этот был напрямую связан с ограблением дядюшки Филиппа, но ведь не алмазы же заинтересовали военных? Совсем, кажется, не их профиль деятельность. Впрочем, интересы военной контрразведки всегда гораздо шире описанных в любом законе о спецслужбах, а иной раз настолько широки, что можно просто диву даваться…

Фигуры комиссара и его помощника еще маячили в конце бульвара, а возле скамейки, на которой продолжал сидеть задумчивый, но довольный прошедшим разговором Арнич, нарисовался, по-другому не скажешь, худой до измождения, маленький неприятный типчик с вывернутыми губами и крючковатым носом. К его физиономии не хватало классических пейсов и лапсердака с длинными полами, что бы полностью оправдать прозвище Вечный Жид, обычно в разговорах сокращаемое до последнего слова. Мишель отлично знал его, хотя сталкивался всего несколько раз в жизни. Это был личный секретарь и помощник по самым интимным вопросам Принца.

– Мишаня, – не здороваясь, сразу приступил к делу Вечный Жид, – Мишаня, Принц очень недоволен и очень зол. Мне почему-то кажется, что ты можешь вернуть Принцу хорошее настроение, верно?

– Шел бы ты… в синагогу, – ответил Арнич, умеющий при необходимости быть грубым, – можешь и Принца с собой прихватить, заодно обрезание ему сделаешь…

– Ох, какой ты смелый, Мишаня, – захихикал Вечный Жид, ерзая ногами по песку, будто пританцовывая возле скамейки. – Так про Принца в Городе не разговаривают…