— Я слышал какие-то разговоры в тавернах о тайном обществе, посвятившем себя истреблению гривастых, — медленно произнес Джек. — Но я не поверил этому. Какая же это тайна, если об этом знает каждый пьянчуга? И кроме того, я подумал о том, что именно такую трепотню слышишь, как только заходит речь о проблеме. Всегда одни разговоры. И никаких действий!

— Клянусь всеми святыми, теперь ты увидишь действия!

Эд поднял мешок, висевший на веревке через его плечо.

— Помоги мне похоронить его, Джек.

Он вытащил из мешка лопату с короткой ручкой и штыком, изготовленным из недавно изобретенного прочного стекла. При виде ее Джек ужаснулся не меньше, чем при виде мертвого тела. Наличие лопаты говорило о хладнокровно выполненном замысле.

Ванч начал срезать дерн и откладывать его в сторону, не переставая при этом говорить. Говорил он все время, пока копал неглубокую могилу.

— Ты еще не член общества, но ты замешан в этом так же, как и я. Я рад, что именно ты, а не кто-то другой застал меня. Кое-кто из этих подхалимов, желчных любителей гривастых, вместо того чтобы пожать мне руку, побежали бы с жалобами к шерифу.

Разумеется, если бы они это сделали, это бы нам так не прошло. Не одни гривастые могут заработать такие отметины на щеках. Кожу человека-предателя резать столь же просто. Ну, что? Поможешь?

Джек оцепенело покачал головой. Ему нужно было сделать выбор: либо объявить, что он заодно с Эдом, который отождествлял себя со всей расой людей, либо против него. Его мутило от того, что произошло. Он искренне сожалел о том, что Самсон учуял запах крови и что он увидел блеск ножа в просвете между кустами. Ему хотелось повернуться и бежать со всех ног отсюда, забыть обо всем этом. Отрицать это было невозможно, как невозможно было убедить себя, что ничего не произошло, а если и произошло, то он здесь совершенно ни при чем. Он не мог этого сделать. А теперь…

— Бери его за ногу, — сказал Эд, — я возьму за другую, и мы потащим его к могиле.

Джек вложил саблю в ножны. Вдвоем они потащили тело по поляне, руки сатира безвольно волочились, будто брошенные весла в угоняемой течением лодке. На примятой траве остался кровавый след.

— Нужно забросать могилу травой, — сказал Эд, взмокший от пота.

Кейдж кивнул. Он еще раньше задумался на тем, почему Эд, хотя и невысокий, но сильный парень, просил его, Джека, о помощи. Расстояние до могилы было всего каких-то десять метров. Теперь он понял: его помощь в погребении будет означать соучастие в содеянном.

Хуже всего было то, что он не мог отказаться. Нельзя сказать, что Эд принудил его к этому. У него не было страха ни перед Эдом, ни перед более могучим, хотя и окутанным туманом обществом убийц гривастых. Ведь в конце концов гривастые не были людьми: у них не было души, пусть даже, если оставить в стороне необычный рост волос на теле, они были похожи на людей во всем остальном.

Прикончить одного из них вовсе не считалось убийством, преступлением в полном смысле этого слова, хотя по закону это было преступлением. Убийство собаки не было наказуемо. Почему же должно было быть наказуемо убийство одного из вийров?

Было множество причин, по которым суды расценивали это как преступление, как убийство. Главная из них — необходимость. Правительство Дионисии заключило соглашение, которое устанавливало порядок взаимоотношений между людьми и гривастыми. Но ни один человек не испытывал ощущения вины, совершив подобный поступок. Тогда почему же он так мучается?

— Не кажется ли тебе, что могила недостаточно глубока? — машинально произнес он. — Дикие собаки или оборотни могут легко выкопать труп.

— А для чего тебе голова, Джек? Я и сам так подумал. Да, собаки могут добраться до него. Но они этого не сделают. Вот, смотри!

Он запустил руку в мешок и извлек оттуда бутылочку с прозрачной жидкостью.

— Это средство отбивает любой запах в течение двадцати четырех часов. К тому времени сектоны успеют управиться с ним. Останутся одни кости.

Он побрызгал содержимым бутылки на труп. Жидкость, растекаясь, покрыла все тело тончайшей пленкой, затем пленка исчезла.

Эд обошел всю поляну, перекапывая землю повсюду, где замечал кровь или примятую траву. Потом поднял длинный светлый хвост с земли, брызнул на него пару капель жидкости и запихнул в мешок. После этого он небрежно произнес:

— Разве ты не хочешь прикрыть тело землей?

Джек заскрежетал зубами и какую-то минуту стоял неподвижно. Слова готовы были сорваться у него с языка. Ему хотелось завопить: “Убийца!” — и броситься прочь. Но рассудок заставил его смолчать. Или он сейчас последует за Эдом, надеясь позже отмежеваться от него, или… разум рисовал картину другого вероятного шага, но совесть не позволяла: он не мог бы убить Эда и сбросить его тело в эту же яму.