В течение нескольких секунд она напряженно размышляла. Затем пожала плечами и положила лук на землю. За три минуты она собрала все оружие и патроны и сложила под деревом. Затем сняла с одного из трупов пояс с кобурой и нацепила его на себя. Она проверила пистолет, попробовала его зарядить, сделала один выстрел в воздух и опять положила в кобуру.

Чаковилли наконец пришел в себя. Застонав, он сел спиной к Мар-Кук и стал наблюдать за Полли.

— Военные трофеи, а? Что же теперь? — спросил он.

— Позволь нам идти своей дорогой, — сказал Джек. — Мы не причиним вам вреда. Вы двое делайте, что хотите.

Ответ Полли утонул в отчаянном вопле умирающего дракона.

— Мой палец! Отдай мне мой палец!

— Я обещал ей, Полли, — сказал Джек.

Полли нерешительно пожала плечами.

— А почему бы и нет? Драконы помогали нам, колдуньям, и раньше. Мне нечего терять.

Она открыла кожаную сумку и вынула палец. Мар-Кук разжала лапу, чтобы взять его, прижала палец к своей груди и испустила дух.

К этому времени Чаковилли удалось подняться на ноги.

— Пусть уходят, Полли. Такие, как они, не представляют угрозы Социнии. Они еще пожалеют, что отвергли мое предложение, когда мы вступим в те места, где они собираются укрыться. Но до тех пор они испытают малую толику счастья. В списке они будут значиться последними.

— Ваше слово для меня — закон! — произнесла Полли.

Она развязала веревки, связывающие руки пленников, затем, не сводя с них глаз, отступила назад, подняла флягу одного из мертвых солдат и напилась. В ручье вода все еще была алой от крови упавшего в нее дракона.

Джек начал растирать руки, чтобы восстановить кровообращение.

— Надеюсь, вы не отпустите нас без оружия? — спросил он.

— Разумеется, — кивнула Полли. — Я не настолько мстительна, как ты думаешь. Вам, конечно, понадобится оружие и по дороге в кадмус, и в самом кадмусе.

— Что-то я тебя не понимаю, — удивился Джек.

Полли показала на Р-ли.

— Ты плохо знаешь вийров, Джек. Ей нужно возвращаться домой. Отец ее, брат и дядя погибли. Это означает, что она теперь глава кадмуса. И будет ею, пока не умрет или не родит сына. Это ее обязанность.

Джек повернулся к Р-ли.

— Это правда?

Она попыталась что-то сказать, но только кивнула головой.

— Черт возьми, Р-ли! Тебе же некуда возвращаться! А если бы было куда, то — нельзя! Ради тебя я пренебрег своими обязанностями в отношении семьи, когда ушел от своих соплеменников. И ты должна сделать то же самое!

— Пока были живы мой отец, дядя, Морн, я могла поступать так, как мне заблагорассудится. Я могла даже выйти за тебя замуж, хотя отец отговаривал меня от этого и даже говорил, что я тогда не смогу оставаться в нашем кадмусе, поскольку это вызовет осложнения в наших взаимоотношениях с вами, таррта. Мне пришлось бы уходить с тобой в Тракию.

Я могла еще это сделать, пока был жив Морн. Но теперь…

Ее душили рыдания. Не сразу ей удалось овладеть собой, чтобы продолжать говорить.

— Я должна. Таков обычай. Я не имею права забывать… мой кадмус.

— Теперь ты начинаешь понимать, Джек? — вмешался Чаковилли. — Ведь они живут традициями и обычаями и не позволяют никаких отклонений от этого. Они настолько погрязли в тине столетий, что она засохла на них и, точно камень, сковала и омертвила их общество. Мы, социнийцы, намерены сломать эту каменную оболочку.

— Мне это надоело, — произнес Джек, повышая голос. — Ты понимаешь, от чего я отказался ради тебя, Р-ли?

Она вновь кивнула. Ее лицо стало суровым и приняло хорошо известное ему выражение. Обычно ласковая и податливая, Р-ли временами становилась твердой, как гранит.

— Ты должна пойти со мною! — вне себя выкрикнул он. — Я — твой муж! Ты обязана повиноваться мне!

Полли рассмеялась.

— Твоя жена — гривастая, Джек. К тому же она дочь Слепого Короля.

— Может быть, мы не пробудем там долго, — умоляюще произнесла сирена. — Если бы нам удалось уговорить сына О-Рега из другого кадмуса принять пост короля, я могла бы уйти в почетную отставку.

— Как можно рассчитывать на это? Ты ведь отлично знаешь, что в любой момент может произойти черт знает что! Сомневаюсь, что хоть один из гривастых в такое время осмелится покинуть кадмус, когда там будет нужен каждый способный держать в руках оружие.

— Тогда я должна идти!