— Вам тогда все удалось? — спросил я, чтобы перевести разговор в другое русло, а заодно и перейти в наступление: — Муж ни о чем не догадался?

— Муж? — картинно вскинула она брови: — А при чем тут муж?

Она опять «переиграла» меня. Вновь я смутился. Вероятно, в этот момент Людмила поняла, что переборщила с напористостью, и что может просто испугать меня своими играми.

— Спасибо вам, — сказала она. — Я вам очень благодарна за помощь. Все прошло.

Танец на этом закончился, и я усадил Людмилу на ее место за столиком. Она с интересом посмотрела на меня, подняв голову, но больше ничего не сказала.

Еще некоторое время мы болтали с товарищем, но меня уже интересовала только эта женщина. Все мои мысли были о ней, я был взбудоражен. Кроме того, я постоянно ловил на себе ее взгляд.

Это было совсем как у Блока:

Вероятно, Блок описывал что-то именно в таком роде, как было у нас в тот вечер с Людмилой.

Даже когда я отворачивался к товарищу, то невольно чувствовал на своем затылке ее взгляд.

Через некоторое время возле нашего столика появился не наш официант, не тот, который нас обслуживал.

— Вам презент, — произнес он, улыбаясь, и поставил перед нами бутылку шампанского.

— Совсем как в кино про старинных купцов, — растерянно заметил мой товарищ, озираясь по сторонам.

— И к нему записка, — официант протянул мне сложенный вчетверо листок розовой бумаги.

«Доктор, — было написано там летящим стремительным почерком. — Если вы выйдете отсюда через десять минут и сядете в красные „Жигули“ с номером…, то вы сможете проводить меня домой». И стояла подпись: «Людмила».

Я первым делом посмотрел на своего товарища, который читал вместе со мной, через мое плечо.

Он улыбнулся.

— Старик, надо ехать, — сказал он решительно. — Иди, я тебя пойму… Как не проводить такую женщину? Шампанское прислала, домой позвала. Почему бы и нет доктор?

Людмилы уже не было за столиком. Я увидел только ее спину, когда она вместе со своей спутницей спускалась по лестнице в гардероб.

— Иди, иди, — сказал мой товарищ. — Что я — не человек, что ли? Я все понимаю. Мгновенная страсть и все такое. Бывает. Я бы сказал тебе — будь осторожен, но ты же сам венеролог и лучше знаешь… — Он захохотал и еще раз благословил меня на подвиги.

— Бутылку оставь, — сказал он на прощание строго. — Бутылка моя. Это мне в утешение. А тебя ждет нечто получше. — Он мечтательно причмокнул губами.

— Ну, и ты можешь немедленно найти тут кого-нибудь, — сказал я. — Да хоть официанту скажи — он тебе мигом троих приведет.

— Не-ет, — протянул приятель. — Это совсем не то… Это — блядство. А тут, у тебя — роковая страсть. Ты меня за дебила не принимай. Я разницу понимаю.

Я вышел и сел в красные «Жигули», где за рулем сидела подруга. Людмила не познакомила нас. Она просто потом объяснила, что всегда берет с собой эту свою подругу, потому что та — диабетичка и не пьет, а значит, может потом вести машину. Да и вообще — вдвоем лучше. Одинокая женщина в таких местах привлекает слишком много внимания.

Когда мы подъехали к дому Людмилы, она вышла, и я вслед за ней. Подруга — сумрачная особа кивнула на прощание, с ревом развернулась и уехала.

Во время поездки мы не сказали друг другу ни слова. Теперь, перед парадной Людмила остановилась и сказала, интригующе скользя по мне глазами:

— Вы хотите войти?

Она спросила это так, что не оставалось сомнений, в том, что это означает. Этот вопрос и мое согласие…

Квартира оказалась очень большой. Хотя это и был самый центр города, все же я не ожидал такой величины комнат, такого их количества.

Пять комнат, самая маленькая из которых была метров двадцать…

Но не только размерами поражала эта квартира. Она была роскошно обставлена и отделана. Белые полированные двери с бронзовыми ручками, начищенные латунные защелки на высоких окнах, новый паркет в комнатах и ковролин от «Искрасофт» в прихожей и в холле…

Тут было что посмотреть.

В то же время чувствовалось, что все это не старое, не фамильное, а совсем недавно приобретенное. Ни одной старой вещи. Ни одного предмета антиквариата. В центре Петербурга стоит войти в любую квартиру, даже в самую задрипанную, и повсюду ты будешь наталкиваться на предметы старины.