Он ничего не ответил своей партнерше, надеясь, что все обойдется и она сама поймет, что обратилась не по адресу.

Скелет столько уже всякого перевидал и переслышал в жизни, что мог даже точно сказать, что будет, если он согласится на заманчивое предложение. Девка попросит для начала заплатить за них с подругой по счету. Потом попросит взять с собой бутылку коньяку и бутылку шампанского. И даже прибавит при этом жеманно:

— Чтобы расслабиться…

А потом будет заплеванная комната в общаге, музыка вроде той, что играет тут, и портреты черномазого Майкла Джексона по стенам. И потом секс с полупьяной наглой торговкой, то есть даже и не секс вовсе, а свинство…

— Так что вы скажете? — нетерпеливо обратилась девка к Скелету, продолжая прижиматься к нему. Он не успел ничего ответить, и тут танец кончился. Скелет с облегчением стряхнул с себя партнершу и сказал спокойно:

— Я занят сегодня. Так что не смогу. — Потом добавил, подумав немного: — Спасибо за приглашение.

Конечно, для нее он был бы завидным кавалером. Одет хорошо и дорого, не то, что здешние пацаны. Костюм на Скелете явно «тянул» долларов на триста, да и весь вид его выдавал в нем человека солидного, уважаемого, а не жалкого лоточника.

Поэтому в глазах девки вспыхнул огонек ненависти и оскорбленной невинности. А такие бабы очень легко сбрасывают с себя тончайший покров приличий.

— Ты импотент, да? — злобно спросила она, немедленно переходя на привычное «ты»: — Зачем тогда танцевать пошел? — Она по инерции еще шла рядом со Скелетом к его столику.

Он остановился возле своего столика, повернулся к ней и спокойно сказал, глядя прямо ей в «будку»:

— Отлезь, гадюка. — После чего сел на стул и повернулся к ожидавшему его Клоуну. Он знал, что такие слова иногда могут правильно подействовать на этих тварей. Может быть, девка по ошибке приняла его за интеллигента?

«Отлезь, гадюка», — эти слова должны были ее отрезвить и показать, что не все так просто в жизни…

— Развлекаешься? — спросил, приятно улыбаясь, Клоун.

— Да ну, — отмахнулся Скелет, закуривая очередную сигарету.

— Противная прошмандовка, — бросил Клоун вслед удалявшейся наконец-то девке. — Если хочешь, я тебе сейчас хорошую курицу устрою. Чистенькую, послушную.

— Ты же сам предупреждал вначале, чтобы я курицу не брал, — усмехнулся Скелет. — Говорил, что они слишком жилистые сегодня.

Клоун захохотал и от удовольствия даже хлопнул себя по коленям, обтянутым красными штанами.

— Да я же не про то говорю, — радостно пояснил он. — Чудак-человек… Я же курицами еще и баб называю. Мы же про это дело так и говорим — «потоптать курицу». Бабу, значит, поиметь. Не понял, что ли?

Скелет смеялся вместе с ним, а потом покачал головой:

— Не надо мне, Клоун, никаких куриц. Ни жилистых, ни других. Это меня пока не интересует.

— А интересуют тебя другие вещи, да? — спросил Клоун понимающим тоном. — «Единицы» мои тебя интересуют?

Скелет уже успел вкратце обдумать план действий и то, что он теперь хочет от Клоуна.

— Знаешь что, — сказал он. — У меня к тебе последняя просьба. Много было у меня к тебе просьб, ты сам знаешь. — Клоун при этих словах сокрушенно покачал головой, как бы прося не напоминать о неприятном.

— А теперь последняя, — сказал Скелет и для верности добавил: — Честное слово, последняя.

— Ну? — напрягся теперь в свою очередь Клоун.

— В течение двух недель тебе опять позвонят те самые люди, — объяснил Скелет. — Те, которые имеют голых… Разрезанных… Ну, ты понял. И ты немедленно после этого позвонишь мне.

— Зачем это? — быстро спросил собеседник.

— Я хочу на них посмотреть, — твердо ответил Скелет. — Да ты не дергайся. Только посмотреть и все. И кончено. И сразу уеду и не буду тебе мешать. Понятно? Больше мне от тебя ничего не надо.

— Ты что, очумел, Скелет? — удивился даже Клоун. Он был по-настоящему испуган и возмущен. — Где это видано такое? Ты что? — он задохнулся от гнева. — Я ж этим живу, ты знаешь прекрасно… А живу только потому, что я — могила. Полная могила. Мне за то и доверяют, что знают мою честную репутацию. Иначе мне кранты будут.

От ярости он даже поперхнулся и закашлялся. Скелет смотрел на него и спокойно ожидал, когда тот все скажет.

— Нет уж, — сказал наконец Клоун решительно. — Чего-чего, а этого не будет. Никогда, понял? Это мне — смерть… Верная смерть. И никто за меня не заступится, если узнает, что я разгласил. Сообщил тебе, например… Все скажут — так ему и надо, гниде. За дело поплатился.

— Но это последняя просьба моя к тебе, — ответил Скелет.

— Зато какая, — протянул Клоун. — Эта просьба стоит всех остальных. Нет, разговор окончен. — Клоун был настроен решительно: — Нет и нет. Ты просил меня кое-что припомнить. Я вспомнил по старому с тобой знакомству. А сообщать тебе и тем более брать на свое дело не стану. Мне жизнь дорога.