Она обходит его и продолжает путь. Злой догоняет её.

— Постой!

— Ты оставишь меня в покое? — заводится Эмма, останавливаясь.

— Не оставлю.

— Что ты хочешь?

— Посмотреть на тебя…

— Не насмотрелся ещё? — порывается она идти дальше.

— Нет, — качает он головой, — губы у тебя такие…

— Какие? — мгновенно перебивает она.

— …что их так и хочется поцеловать, — добавляет Алёша.

По лицу её скользит улыбка…

— А глаза? — спрашивает она, закусив губу.

— А глаза твои … просто сводят меня с ума.

Глаза у Эммы и, правда, немного странные. Они почти всегда широко раскрыты, как будто она чем-то напугана. Нижние веки почти не касаются края радужки. Такое выражение глаз обыкновенно бывает у людей в состоянии шока. Но у Эммы оно застыло на лице с самого рождения и не сходит с её лица даже тогда, когда она улыбается.

— Это потому что я с утра уже не курю, — смягчается она. — Как видишь, перешла на чупа-чупс.

— Прикольно, — улыбается Алексей. — А я думаю, чего это мне так хочется тебя полизать.

Он целует он её в сочные, пахнущие фруктовой карамелью губы, облизывается и добавляет:

— Полизать тебя… а не табачную фабрику.

— Ну, вот, монстр, — меняется она в лице, — ты опять всё испортил!

На большой перемене Эмма не выдерживает.

— Ань, дай сигарету! — просит она свою подружку.

— Чё, своих нет?

— Прикинь, Злой растоптал у меня всю пачку.

— Во придурок! Он хоть знает, сколько они стоят?

— Пошли, там покурим, — кивает Эмма на пустой кабинет в дальнем конце коридора, в котором уже полгода, как делается ремонт.

— Пошли.

Они заходят в кабинет, в котором, кроме двух «козлов» и голых стен, ничего нет. Анна закрывает дверь палкой от швабры, а Эмма, тем временем, открывает правую створку окна, залезает на подоконник и, подтянув к себе коленки, усаживается у открытого окна.

— Нафига? Спалишься! — предупреждает Анна, угощая Эмму сигаретой.

— А мне пофигу.

Анна щелкает зажигалкой и даёт Эмме прикурить. Затянувшись, та всё же украдкой выдыхает дым в классную комнату. Со второго этажа открывается вид на спортплощадку. Там, несмотря на перемену, мальчишки до сих пор ещё играют в футбол.

— Гад такой, — жалуется Эмма подружке, — он только и делает, что издевается надо мной.

— Так забей на него. Что он себе позволяет?

— Понимаешь, он — монстр. Он съел моё сердце. И чем больше он меня поедом ест, тем больше я от него тащусь.

— Ты что, мазохистка?

— Не знаю, а вот то, что он мне курить не даёт, это уже такая достача.

— А какое, блин, ему до этого дело?

— Прямое. Он же стрейт эдж. Прямолинейщик. Да к тому же жесткач. Входит в команду чистильщиков.

— А это кто такие?

— Ну это те, кто пристают ко всем на улице и навязывают свой ЗОЖ.

— Что ещё за ЗОЖ?

— Здоровый образ жизни. Они не бухают, не курят и не колятся. — Эмма в очередной раз украдкой затягивается и выдыхает дым в комнату. — И нифига не понимают, что быть здоровым в нездоровом обществе нельзя.

— Это точно.

— А знаешь, как я с ним познакомилась? Помнишь, год назад у нас в гимназии была акция «цветок в обмен на пачку сигарет». Они тогда подходили ко всем курящим девчонкам и давали им розочку, если они соглашались выбросить пачку. Вот я, дура, и повелась на это. А потом стала с ним встречаться.

— Да, романтично.

— Вначале так и было. А потом он стал мне всё запрещать. Всё время следит, чтобы я не пила и не курила. Ему, видите ли, нужна здоровая девушка для здорового потомства. Он не трахается с кем попало, но и сам хочет, чтобы девушка принадлежала только ему одному.

— Такой идеальный? Луч света в тёмном царстве?

— Ага. Всё время твердит мне, что не пить и не курить — сейчас это модно.

— Типа, тренд такой?

— Ага. Вести здоровый образ жизни. Быть свободным от дурмана. Не быть таким, как все. Когда все вокруг бухают и курят.

— Так в чём же дело?

— Но я не могу бросить курить. Я и хотела бы, но у меня не получается.

— Ну ясно, Тютюнник! У тебя ведь даже фамилия табачная.

— И без него я жить тоже не могу, — продолжает Эмма. — И вот из-за этого, короче, у нас все время с ним конфликты. Он меня сразу игнорит, а я в отместку вскрываю вены.