— Дочка у меня пропала.

— Идите, идите, мамаша, — отвечает самый брутальный орк. — Не видели мы вашу дочку.

— Эх, ребята, — вздыхает она, — не в те игры вы играете и не тем богам поклоняетесь.

Заметив на валу гимназисток, женщина в красном сарафане поднимается к ним:

— Девушки…

— Да, — отвечает Эмма.

— Дочка у меня здесь пропала. Вы её, случайно не видели?

— А как она выглядит? — спрашивает Мара.

— В белом платье, с длинной косой.

Эмма отрицательно качает головой.

— А что, она заблудилась?

— Не знаю, может, и заблудилась, — пожимает плечами женщина в красном сарафане. — Зоя! Зоя! — зовёт она с вершины вала свою дочку и прислушивается.

Нет ответа. Навка вновь оборачивается к Маре и вдруг видит над её пробитой аурой чёрную сущность, невидимую никому, кроме неё. Чёрная тварь настолько разрослась и увеличилась в своих размерах, что уже не помещается в теле готессы. Обхватив Мару когтистыми лапами, нежить держится у неё на спине.

— Тебя зовут Мария?

— Да. А как вы узнали?

— Неважно. Прошу тебя, Мария, не делай этого.

— Чего этого? — спрашивает Мара-Мария.

— Того, что ты задумала.

Ошеломлённая Мара застывает на месте.

— У тебя для этого… нет никаких веских причин, — добавляет Навка.

Чёрные глаза Мары широко раскрываются. От изумления она даже теряет дар речи.

— А как…?

— Что как?

— Как вы догадались?

— А тут и догадываться нечего. Ты просто так выглядишь. Ты уже наполовину мертва. Нежить выела тебе все мозги.

Поняв, что она обнаружена, нежить испуганно поджимает хвост и стремится как можно глубже всунуться в тело своего носителя.

— Какая ещё нежить?

— Чёрная.

— Женщина, а у вас с головой всё в порядке?

— В отличие от тебя, — внимательно смотрит на неё Навка, — у меня с головою всё в порядке, Мария. Просто, кроме меня, этих тварей больше никто не видит.

Эмма судорожно щёлкает зажигалкой. Она давно уже держит во рту сигарету. Вспыхнувший огонёк озаряет её зрачки. Эмма с наслаждением затягивается. Огненно-красное пламя, разгораясь, пожирает спрессованный в сигарете табак прямо на глазах.

Навка внимательно смотрит на Эмму и вдруг невольно отстраняется.

— Тебя, кстати, это тоже касается, — говорит она Эмме.

Дымный бес сидит внутри Эммы и с явным наслаждением вдыхает поступающий в её лёгкие дым.

— Думаешь, это ты сейчас куришь?

— А кто же? — недоумевает Эмма.

— Это бес сейчас курит в тебе.

Поняв, что он обнаружен, дымный бес тут же подтягивает выше свисающий чуть ли не до земли змеиный хвост и сворачивается в клубок.

— Он использует тебя.

— Никто меня не использует. Женщина, вы чего?

— Ничего, мне вообще-то без разницы. Это тебя, в принципе, должно волновать. Это ведь ты одержима им.

— Вот только не надо меня грузить.

— Ты и так уже нагружена больше некуда. Просто не видишь этого.

— А вы, значит, её видите? — ухмыляется Эмма.

Навка кивает.

— Почему же тогда дочку свою вы не видите?

— Я не знаю, — обескуражено отвечает Навка и, тяжко вздохнув, сбегает вниз, в крепостной ров.

Изнизу она вновь кричит им:

— Уходите отсюда, девушки! Не ищите себе приключений на голову. Иначе они сами вас найдут.

— Она чё, больная? — затянувшись дымом, спрашивает Эмма.

— Я бы не сказала, — отвечает Мара.

«А может, и правда?» — доходит до Эммы, — «Может, и правда, во мне кто-то есть. Тот, кто терзал меня всё это время. Кто пытался сбросить меня с крыши, кто заставлял меня резать вены и принимать снотворные таблетки».

Эмма и Мара вновь спускаются с вала на поляну и подходят к придорожному камню.

— Он тут вместо ориентира, — объясняет Мара. — Сюда сходятся все дорожки. Поэтому все здесь обычно и назначают свои встречи.

Неожиданно на дальнем плане за деревьями показывается милицейский джип. Машина стремглав выезжает на поляну, проезжает мимо танцующих вокруг столба эльфиек, мимо придорожного камня и останавливается возле прилёгших неподалёку на травке орков.

Те почему-то бросаются бежать в разные стороны. Но из полуоткрытого окна раздаётся предупреждающий выстрел в воздух, и из салона выскакивают двое милиционеров в камуфляже.